Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

– Эмис, пообещай мне, что вы не станете мешать ей переговорить с ним или злить ее, чтобы она совершила какую-нибудь глупость. – В том, что Хранительницы способны на это, Эгвейн ничуть не сомневалась. Если уж в овладении любым Талантом они могли дать сто очков вперед любой Айз Седай... – Мерана должна убедить его в одном: мы ему не враги. Элайда – да, она наверняка прикрывает своими юбками не один подлый сюрприз; но не мы. – Если бы кто-то из ее окружения затевал что-нибудь против Ранда, Эгвейн наверняка знала бы об этом. Так или иначе, но знала бы. – Обещаешь?

Между Хранительницами произошел быстрый обмен взглядами, которого Эгвейн не поняла. Одно было ясно. Вряд ли они позволят какой-нибудь сестре находиться рядом с Рандом, не контролируя его. Наверняка они ухитрялись держать Мерану под неусыпным наблюдением, но с этим еще можно примириться, лишь бы не мешали.

— Обещаю, Эгвейн ал’Вир, – наконец ровным голосом, который вызывал в памяти образ полированного камня, произнесла Эмис.

Вероятно, ей не понравилось, что Эгвейн настаивала на обещании, но у Эгвейн точно камень с души свалился. Даже, можно сказать, два камня. Ранд и Мерана не вцепятся друг другу в горло, и Мерана получит возможность выполнить то, ради чего послана.

— Я знаю, что твоему слову можно верить, Эмис. Не могу объяснить, как я рада слышать это. Если бы что-то не так сложилось у Ранда и Мераны... Спасибо тебе.

Вздрогнув, она удивленно заморгала. В одно мгновение Эмис оказалась одета в кадин’сор. И при этом сделала такой жест рукой... Наверно, он относился к обычному для Дев разговору на языке жестов, но кто знает, что он означает. Бэйр и Мелэйн продолжали потягивать чай, делая вид, что ничего не замечают. Может быть, Эмис просто внезапно страстно захотелось оказаться где-нибудь совсем в другом месте, подальше от тех сложностей, которые Ранд внес в ее, да и не только в ее, жизнь? Как бы то ни было, ей явно стало неловко от того, что она, Хранительница Мудрости и ходящая по снам, потеряла в Тел’аран’риоде контроль над собой хотя бы на мгновение. По мнению айильцев, стыд еще страшнее боли, но это относилось только к тем случаям, когда имелись свидетели того, что тебе стало стыдно. Если же никто ничего не заметил или, хотя и заметил, не подал вида, можно считать, что ничего не произошло. Странные люди, конечно, но кто не странный? По крайней мере, у Эгвейн не было ни малейшего желания пристыдить Эмис. Постаравшись придать себе по возможности безмятежный вид, она продолжала, словно и в самом деле ничего не произошло:

— Я должна попросить об одном одолжении. Очень важном одолжении. Не говорите Ранду – или кому-либо еще – обо мне. Об этом, я имею в виду. – Эгвейн приподняла край палантина. Лица у Хранительниц Мудрости сделались такие, что по сравнению с ними пресловутое спокойствие Айз Седай ничего не стоило. Почти каменные лица. – Я не имею в виду ложь, – поспешно добавила Эгвейн. В соответствии с джи’и’тох просить другого лгать – почти то же самое, что лгать самому. – Просто не заговаривайте об этом сами. Он уже присылал кое-кого спасать меня. – И я вовсе не хочу, чтобы Ранд разозлился, узнав, что я отделалась от Мэта, отослав его в Эбу Дар вместе с Найнив и Илэйн, подумала Эгвейн. Не из прихоти, она вынуждена была сделать это. – Меня не нужно спасать, и я не хочу этого, но он, как всегда, воображает, что понимает все лучше всех. Кто знает, а вдруг ему придет в голову самому явиться ко мне? – Она не знала, что пугало ее больше. То, что он, взбешенный, появится в лагере один и окажется среди трех с лишним сотен Айз Седай? Или то, что он прихватит с собой Аша’манов? И то и другое может кончиться очень плохо.

— Это было бы... не слишком удачно, – пробормотала Мелэйн, хотя ей вовсе не свойственно выражаться так осторожно.

— Кар’а’карн упрям, – добавила Бэйр. – Упрямее любого мужчины, которого я знала. И даже упрямее многих женщин, если уж на то пошло.

— Мы будем держать в секрете то, что ты нам доверила, – серьезно сказала Эмис.

Эгвейн удивленно заморгала – как это ей удалось так быстро заручиться их согласием? Хотя, если поразмыслить, это не так уж странно. Кто такой Кар’а’карн с их точки зрения? Всего лишь еще один вождь, только более высокого ранга, а Хранительницы Мудрости прекрасно умели держать в секрете от вождя то, что, по их мнению, ему не следовало знать.

Никаких серьезных разговоров больше не было, хотя Эгвейн и Хранительницы просидели довольно долго, попивая чай. Эгвейн очень хотелось получить еще хотя бы один урок хождения по снам, но она не стала просить об этом в присутствии Эмис. Тогда Эмис ушла бы, а ее общество было для Эгвейн важнее любых уроков. Мелэйн даже позволила себе сказать то, чего, с точки зрения Хранительниц Мудрости, говорить не следовало. Ворчливым тоном она заметила, что Ранду следует теперь же покончить с Севанной и вообще с Шайдо. Услышав это, и Бэйр, и Эмис нахмурились, уставившись на Мелэйн, а та залилась краской. Еще бы! Так или иначе, Севанна являлась Хранительницей Мудрости, с горечью подумала Эгвейн. А даже Кар’а’карну не позволено причинить ни малейшего вреда Хранительнице Мудрости, хотя бы и из Шайдо.

И Эгвейн не смогла заставить себя рассказать подробности своих собственных проблем. Ей стыдно было говорить об этом, стыдно даже несмотря на то, что сами они были с ней довольно откровенны. К тому же она знала, что не сможет скрыть своего волнения, проявит его так или иначе, как и они, находясь рядом с ней. Что же касалось самой сути ее проблем, в основе их лежало то, чего она стыдилась независимо от отношения к этому Хранительниц Мудрости. Элайда и ее компания только усугубляли их неприязнь к Айз Седай, и, как ни странно это звучало, надеяться можно только на мятежных сестер, тех, что были с Эгвейн. Но объяснить эту разницу она даже не пыталась, опасаясь, что только подольет масла в огонь их антипатии к Айз Седай. Когда-нибудь, так она мечтала, надо будет связать воедино Хранительниц Мудрости и Белую Башню. Но чтобы это произошло, нужно прежде найти способ погасить этот огонь. Еще одна проблема, к решению которой Эгвейн пока не знала, как подступиться.

— Мне пора идти, – наконец сказала она. Ее тело спало в палатке, но сон, совмещенный