Коварь - Тимур Рымжанов

всю его рать побью. Братья вон как разгулялись, вдвоем с булавами на всю кремлевскую дружину бросились. А те и врассыпную, кто куда. Ох и страху натерпелись дружиннички, ох и биты были. Мы пока со стрелками подоспели, те уж кровавыми соплями умылись. Вот идут Наум да Мартын, глаза что рыбьи, света не видят, а кого схватят, над землей вздернут и о колено, о колено. Первого бьют — последний в три погибели складывается. А как бояр да самого князя на крылечке заприметили, так всю дружину ту как щенков от себя отмели да потешаться над Михаилом стали.

— Я помешал, не дал вам чертям покуражиться.

— А вот когда Яшка, собака тебя немцам предал, вот тогда уж я лютовать стал. Стрелки Яшку вмиг сыскали. Пока на двор доставили, тот посинел весь от побоев. Эх, не дождались мы казни его. Хотел бы я посмотреть, как понесет его клочки по закоулочкам.

— То Алексашки, холоп, не нам над ним суд чинить.

— Да уж, не нам. А что нам нынче⁉ Чужая земля? Ни кола, ни двора.

— А вот будешь ныть, что стар уже, так ничего и не будет. Дай срок, все заново сделаем. И крепость, и дома. Из камня сложим, да выше прежних.

— Из ведьмы той, княгиня тебе выйдет под стать, — вдруг выпалил Скосарь, прикрывая кожаной накладкой механизм на плече. — Я ее после той ночи, что на озере ворожила, как узрел, чуть не онемел. Ведь только что была старуха, хоть и лютая, хоть и крепкая, а тут раз и девка. Сразу видать твоих кровей баба. Под стать, как есть.

— Когда твои прадеды еще не родились, друг мой, эта ведьма уж четвертую сотню лет доживала. Даже я ей не ровня.

— А кто ж тогда, коль не ты свет мой⁉ Так в девках и проходит. Не кобенься князь, а то я не вижу, как она тебе во след глядит.

Хитро подмигнув, Чернорук запахнул широкий ворот рубахи и пошел к лагерю, оставив меня в одиночестве.

Женщины любят и ценят мужчин решительных, уверенных в себе и своих силах. Нельзя быть грубым, циничным, но порой даже простая вежливость и напыщенный такт, могут показаться слабостью. Мы не в высшем обществе. Не живем в мороке фальшивых иллюзий. Ольга действительно стала очень привлекательна и ждет от меня конкретных действий. В отношении с женщинами у меня никогда не было проблем на первом этапе. В смысле познакомиться, привлечь к себе внимание. А позже все шло как-то не очень гладко. Прежде, еще в той, привычной жизни всегда как-то очень быстро сворачивал отношения. После короткой семейной жизни многое понял, переоценил. Наверное, был готов стать верным и любящим мужем. Как оказалось, ненадолго, а только до ее естественной старости и неминуемой смерти. И что дальше? Искать себе новую подругу всякий раз, становясь все более циничным и расчетливым в выборе. Это судьба — решил я, собирая в большой ларец все те подарки что успел приготовить для Ольги.

В шатре ее не оказалось. Толмач Сурт сказал, что госпожа ушла в лес за травами. Я оставил подарки на ее походной кровати и вернулся в кузню. Уже ближе к ночи, когда солнце потянуло к восходу вдоль горизонта, я отложил инструмент, взял в руки меч и поднялся на холм. Там в густом ельнике нашлась удобная поляна где можно было спокойно размяться и повторить основные приемы. После собственного омоложения я стал это делать регулярно. Чуть изогнутая рукоять меча удобно легла в руку. Я чуть поправил перевязь с ножнами и встал в исходную стойку. Разогреваясь, выполнил простую серию упражнений, уделяя больше внимания технике. Особая конструкция меча диктовала и особую технику. С течением времени я понял, что простое рубящее оружие проигрывает по многим пунктам. Поэтому годы экспериментов привели меня к созданию сложного клинка рассчитанного на разные стили боя. Новым оружием можно было рубить, колоть, сечь. Сложная заточка, особые углы, безопасный обух и перекрестье само по себе созданное для ближнего боя делали оружие очень опасным. Уйдут годы, прежде чем у потенциального врага появится что-то подобное. Если сравнивать со знакомыми типами оружия, то новый меч больше напоминал шпагу, но чуточку искривленную и заточенную только на три четверти. Сложные удары клинком сопровождались не менее техничными переворотами, стойками и выпадами. Острие разило с такой ювелирной точностью, что я мог себе позволить срезать пуговицы на камзоле противника и колоть в щели, сочленения доспехов и шлемов. Балансировка оружия позволяла поражать выбранную точку из самых разных положений. Сравнивать с мечами русских ратников, с оружием немецких рыцарей, и уж тем более с примитивными рогатинами и ножами северных племен чухонцев и ливов, вообще не имело смысла.

— Подобную технику владения мечом я видела только у охранников Персидского шаха, — произнесла Ольга, появившись у меня за спиной.

— Приму это как одобрение.

— Я пришла поблагодарить тебя за подарки. Мне они очень понравились.

— Я очень надеялся на это.

— Ты первый человек, от которого получать такие подарки оказалось очень приятно и волнительно. Я так давно не испытывала подобных эмоций, что чувствую себя сейчас как наивная девчонка.

— Мне очень хотелось как-то выразить собственное отношение к тебе. С тех пор как ты совершила обряд, я просто сам не свой.

— А у меня первый раз за много лет сердце затрепетало, когда мы увиделись с тобой там, в подземелье, у твоей фальшивой могилы.

Я вложил меч в ножны и приблизился на несколько шагов. Отстегнул перевязь и бросил на землю. Ольга сбросила с плеча войлочный плащ.

— А еще я закончила свое платье, — сказала она, и повернулась, демонстрируя мне аккуратно подогнанные дорогие ткани и золотые украшения. — Портниха я не очень, так что будь аккуратней, когда будешь с меня его снимать.

Глава 27

Савелий вышел из моей палатки, держа в руках все походное снаряжение.

— Ладья встала на другой стороне залива. Часа три ходу, если незаметно, — пояснил он.

— А почему незаметно, — тут же поинтересовался я, принимая из рук стрелка оружие и маскхалат. Ольга встала рядом, и выслушав уже мой перевод доклада разведчика уверенно заявила:

— Я пойду с вами.

— Они ставят ловчие сети. Копают ямы. Не скрываются, — добавил Савелий с некоторым подозрением глядя на Ольгу. — Такое впечатление, что нам готовят очередную ловушку.

— Ты хорошо обучен, стрелок, но позволь нам самим решать…

— Ты мой князь, и я присягал на верность и службу тебе. Мастер, там что-то нечисто.

— Зная Ульвахама, — вмешалась