Рейд. Оазисы - Борис Вячеславович Конофальский

и тогда он спросит у неё, что известно Васильку об их экспедициях на тот берег, но казачка всё ещё дулась, и Горохов не стал с ней заговаривать первым. Всё равно ничего путного из этого бы не вышло.

Он сразу, ещё не приблизившись к лагерю, замечал изменения, произошедшие в нём в его отсутствие. И сейчас ему в глаза бросился один квадроцикл, оставленный в тени большого камня. У него всего один человек. И квадроцикл, и человек были не из его коллектива.

Самара остановила машину у их палатки, он слез и сразу пошёл поглядеть, кто это к нему пожаловал, машинально чуть откинув правую полу пыльника. Вдруг понадобится револьвер.

Инженер уже по тому, как вальяжно валялся в квадроцикле человек, высунув ноги из приоткрытой дверцы кабины, понял, что это люди особого склада.

«Это не Тарасов. Не его люди. Кто-то от Люсички? Тоже нет… И кто же это к нам приехал, даже интересно?».

Он сразу понял, кто это пожаловал, когда увидал чёрную шляпу на одном из стоявших с Баньковским людей.

«Чёрная шляпа, и по комплекции это явно не Тарасов. Кто это? Угадай. Точно! Коняхин, человек Юрка Дулина. Пошла крупная рыба».

Инженер вспомнил детство и те нечастые моменты оглушительного счастья, когда на крючок с приманкой, заброшенный в болото, попадалось полупрозрачное уродливое нечто весом в двадцать килограммов, которое даже непросто было вытащить на сушу. Благословенная рыба-стекляшка, из которой можно было выдавить девять или, если повезёт, и десять литров рыбьего жира. Главного топлива пустыни. Это было настоящее счастье, баснословная удача для двенадцатилетнего мальчишки, чья семья пробивается саранчой и горохом. Вот и сейчас это было похоже на ту рыбалку. Рыба клевала всё крупнее и крупнее. Вот только с этими поклёвками всё время рос градус опасности. Но, как говорил один его хороший товарищ и коллега: «Опасность — хороший стимул для осторожности». Впрочем, сейчас он не очень волновался. Если один из приехавших валяется в прохладной кабине квадроцикла кверху пятками, значит, приехали разговаривать. Просто поговорить.

Толик, Коняхин и большой монгол. Они стояли у одного из отводов трубы, выведенной Дячиным из скважины, со стаканами в руках.

Увидали Горохова, повернулись к нему, ждали, пока он подойдёт.

— А вот и наш инженер. Душа и мотор нашего предприятия.

«Вон как ты умеешь выступать, прямо поэт», — заметил Горохов, а ещё заметил облегчение в голосе инвестора: ну наконец-то ты приехал. Кажется, общение с подобными людьми Толику удовольствие не доставляло.

— Хорошая водичка, — сказал монгол и чуть потряс пластиковым стаканом, в котором плескалась вода.

— Поздравляю, — произнёс Коняхин негромко.

Видно, привык, что его слушают, раскрыв рот.

— Спасибо, — отвечает инженер максимально радушно. — Рад, что вам понравилась наша вода. Мы зальём вам фляги на дорожку.

— Спасибо, — всё так же тихо говорит опасный тип в чёрной шляпе. И продолжает: — Инженер, мы тут по делу вообще-то.

Горохов почти уверен, что этот тип денег просить не будет, и угрожать не будет, эта фигура для унылого вымогательства слишком крупная.

— Да, и чем мы вам можем помочь?

— С тобой хотят поговорить, — произносит Коняха и добавляет многозначительно, — уважаемые люди.

— Уважаемые люди? Со мной? — инженер делает вид, что удивлён.

— С тобой хочет перетереть Юра Дулин.

— Юра Дулин… Юра Дулин. Это… Это… — инженер делал вид, что вспоминает или думает.

— Это сын Папы Дулина, — пояснил монгол. — Слыхал про него?

— Да-да, конечно, просто сразу не сообразил… Но, понимаете, я практически всё время занят. Много работы на участке и вокруг. Но у нас есть руководитель проекта, он занимается всеми финансовыми вопросами, — Горохов указывает на Толика. — Господин Баньковский, может, съездишь в город, поговоришь с уважаемыми людьми?

— Кто? Я? — глаза Баньковского округлились. Кажется, он не очень хотел ехать куда-то с этими людьми.

— Ну да… Узнаешь, что хочет господин Дулин. Ты же у нас руководитель проекта, и за финансы отвечаешь, а там, скорее всего, вопросы пойдут о деньгах, — невозмутимо предположил инженер.

Толику стало не по себе, и он открыл рот, но ничего не произнёс. И с огромным облечением услыхал, как Коняхин говорит Горохову:

— Вообще-то люди с тобой хотят потолковать.

— Поехали, инженер, — сказал большой монгол, допил воду и сунул пустой стакан Баньковскому.

— Вы, наверное, меня не расслышали, — всё ещё мягко отвечал Горохов, — у меня сейчас есть дела. Может быть, завтра, назначьте время, или пусть господин Дулин сюда приедет.

Монгол удивлённо посмотрел на Коняхина: это что за фигня? Он что, быкует, что ли? А тот и сам был, судя по всему, обескуражен таким пренебрежением к столь уважаемому человеку. Поэтому только и смог повторить:

— Это Юрок Дулин тебя зовёт.

Но и на этот раз имя сына Папаши Дулина не имело магического воздействия на тупого инженера.

— Я понял, понял, — кивал тот и продолжал: — извинитесь перед господином Дулиным и скажите, что я просил перенести встречу на завтра.

— По-моему, он не догоняет, — предположил монгол.

— А по-моему, он просто быкует, — пристально глядя в глаза Горохову, произнёс Коняха.

Но этот пристальный взгляд не произвёл на инженера никакого впечатления. Может, он и захотел достать револьвер и двумя выстрелами уложить этих двоих прямо тут, у трубы, они даже и оружия поднять не успели бы, а потом пойти к камню и с удовольствием прикончить третьего бандоса-наркота, который валялся в квадроцикле, но внешне это никак не выражалось на добродушном лице инженера, он чуть кивнул головой на прощанье и произнёс:

— Извините, мне пора, нужно поработать с бумагами, скоро привезут трубы, а у меня ещё маршрут под кладку на карте не отмечен.

Горохов повернулся и пошёл к палатке, уверенный в том, что ему в спину они стрелять не осмелятся. Ну, если он и вправду так нужен Юрку Дулину. А за его спиной топали сапоги, но эти шаги он знал, его догонял Толик Баньковский:

— Слава Богу, уезжают. Ты видал, а? — он был явно возбуждён.

— Много раз, — коротко ответил инженер.

— Бандиты?

— Бандиты. Такие вечно трутся у вододобычи.

— Опасные?

— Достаточно.

— Поэтому ты с ними не поехал?

— Угу…

— А меня зачем тогда с ними посылал? — кажется, Баньковский обижался, а может, просто был удивлён.

— Тебя не жалко, — абсолютно серьёзно отвечал Горохов.

— Как не жалко? — Анатолий даже за рукав его схватил.

— Ну а что, — рассуждал инженер, — иногда для дела лучше отдать бандосам на растерзание наименее ценного члена коллектива. Напьются крови — может, успокоятся?

Баньковский бросил рукав и остановился. Горохов тоже остановился и повернулся к нему.

— Ну, чего встал, пошли, — и видя, что Толик стоит не двигаясь,