"Фантастика 2026-169". Компиляция. Книги 1-31 - Алексей Аржанов

— Ванда, — глухо начал Иржи, ковыляя следом за женой.

Но та уже разошлась, голос её зазвенел на весь амбар:

— Да ты глянь на неё! Вся в пятнах! Это самый настоящий мор! Она ж нас всех перезаразит! Детей моих! Мои-то с чего страдать должны⁈ Гнать её надо отсюда, в лазарет, куда угодно, лишь бы подальше! Не то и недели не пройдёт — все тут перемрём!

— А ну закрой рот! — рявкнул Иржи так, что баба осеклась на полуслове.

Старый инженер опёрся на костыль и навис над женой, и лицо его покраснело от гнева.

— Ты вообще ополоумела, баба? — процедил он. — Нас кто приютил, когда мы как бродяги по дорогам шатались? Кто крышу над головой дал, работу, кусок хлеба детям нашим? Войцех! А ты теперь его родную мать на улицу выгнать предлагаешь, помирать под забором⁈ Как у тебя язык повернулся такое сказать?

Я прекрасно понимал её чувства, но жена Иржи действительно перегнула палку. Благо её муж оказался вполне адекватным, и мне не пришлось даже вмешиваться в эту ситуацию. Я видел, что ему было передо мной стыдно. Он то и дело поглядывал на меня, ожидая, что, возможно, я после такого прогоню его семью со своей земли.

— Так дети ж… — пискнула Ванда, но уже без прежнего напора.

— А его сестра — не дитя? — отрезал Иржи. — А сам он? Заткнись и иди отсюда, не позорь меня. Чтоб я больше такого не слышал, не то своей рукой за ворота выставлю тебя, а не их!

Ванда, поджав губы и пробормотав что-то под нос, выскользнула из амбара. Остальные присутствующие тоже притихли, переминаясь у входа.

Я слушал их вполуха. Сейчас все мысли крутились вокруг лежащей передо мной матери. Хворь из столичного округа… В словах глупой бабы, как ни противно было это признавать, могло быть зерно правды. Только вот никакое это не «проклятие чернокнижников». Какое-то заболевание, только вот окончательный диагноз может установить лишь человек, имеющий в этой сфере хоть какие-то познания.

Я лекарем сроду не был. В прошлой жизни дальше градусника и таблеток от сердца мои познания не простирались. Но кое-что в голове всё же отложилось из книг, фильмов, из обрывков разговоров.

Сыпь, которая идёт волдырями. Жар. Кашель. И это тяжёлое, клокочущее дыхание.

Первое, что пришло на ум, — оспа. И от одной этой мысли по спине невольно пробежал холодок. Если я угадал, то дело и впрямь дрянь. В мире без нормальной медицины, без прививок и антибиотиков, оспа выкашивала целые деревни. А если ещё и заразная стадия началась…

Я заставил себя отбросить панику. Гадать можно сколько угодно. Может, оспа. Может, корь. А может, какая-нибудь местная зараза, о которой я и не мог даже догадываться и которой в моём прежнем мире вовсе не существовало.

Мне нужен был тот, кто хоть что-то смыслит в болезнях. А такой человек в округе был всего один.

— Радован! — крикнул я, не оборачиваясь.

Помощник, до того молча торчавший у входа, тут же протиснулся ко мне.

— Здесь я, Войцех.

— Бегом к Луке, — не отрывая взгляда от матери, я говорил быстро и чётко. — Привези старика. Хоть из-под земли его достань, но чтоб он здесь был как можно скорее. Скажи, что моя мама болеет. Обязательно упомяни сыпь, проблемы с дыханием и кашель.

Радован замялся на долю секунды.

— Так Лука ж… он больше по скотине мастак. Видно же, что тут явно серьёзное заболевание. Может, лучше в город отвезём?

— Других лекарей в округе всё равно нет, — отрезал я. — А он хоть в хворях да в травах понимает побольше нашего. Кости вон Миколаю вправил, да и мне тоже не один раз помог. До города добираться очень долго. Я боюсь, что ей станет хуже. Поэтому пусть сначала Лука осмотрит, а если не сможет помочь, тогда поедем. Я не хочу её лишний раз мучить.

Помощник кивнул и выскочил из амбара. Я снова повернулся к матери. Она опять впала в забытьё, лишь грудь её тяжело и судорожно вздымалась с каждым свистящим вдохом. Элиза, бледная как полотно, опустилась на колени с другой стороны лавки и взяла материнскую руку в свои ладони.

— Войцех, — прошептала сестра, глядя на меня снизу вверх полными слёз глазами. — Она же поправится, да? Мы ж её вылечили тогда. Лекарство ведь помогло. Неужели опять?

Я молчал. Что я мог ей сказать? Что не знаю? Что, может быть, это смертельная зараза, против которой у меня нет ни средства, ни знаний?

— Принеси воды холодной из колодца, — вместо ответа сказал я как можно спокойнее. — И тряпицу чистую. Будем жар сбивать, пока Лука едет. Лоб ей оботрём, ей должно полегче стать.

Элиза, обрадованная тем, что хоть чем-то может помочь, вскочила и убежала. А я остался сидеть рядом, глядя на горящее лихорадочным румянцем и уродливой сыпью лицо матери.

Я и сам понимал, что сижу почти вплотную к тому, что Ванда не зря назвала заразой. Если это и впрямь оспа в заразной поре, то я подставляюсь, и Элиза тоже. Только встать и уйти, бросить мать одну я всё равно не мог, поэтому загнал эту мысль поглубже и решил после непременно отослать сестру держаться от больной подальше.

Хрип в её груди не давал мне покоя. Сыпь — это полбеды, сыпь можно перетерпеть. А вот лёгкие… Если зараза добралась до лёгких, если воздух перестаёт в них проходить — тут уже ничего не поможет…

Я осторожно стянул ворот её рубахи чуть ниже, разглядывая сыпь на груди. Бугорки шли частыми россыпями. Одинаковые, ровные, налитые. Где-то я читал, что именно так и отличают оспу от прочих болячек — все волдыри в одной поре, словно по команде высыпали.

Стоп.

Мысль обожгла меня, заставив выпрямиться. Яд. Я тогда вытянул из неё токсин солнечника, отделил отраву от её собственной живки.

А болезнь? Зараза, что мучает мать изнутри, — разве это не та же отрава, только живая? Что, если попробовать?

Я попытался использовать свои силы, чтобы помочь ей, но система никак не реагировала. У меня была возможность вылечить любое телесное повреждение — порез, глубокое ранение, — но вывести подобную заразу не удавалось. Видно, в том и разница: отраву солнечника можно было ухватить и вытянуть, как занозу, она