Фантастика 2026-169 - Алексей Аржанов

— Что, ребят, траур закончился? — подумал я. — Сто лет прошло. Нельзя же всю вечность ходить с кислыми минами и вспоминать, как всё пошло не так. В конце концов, кто-то должен начать жить заново.

Один молодой джентельмен, кажется так называют мужчин в этом месте, покружил вокруг Мирель и с глубокой заинтересованностью спросил:

— Красавица, я не видел вас раньше!

На удивление девушка не раскраснелась, не расплылась в улыбке, а посмотрела на него, как на идиота, и отшатнулась.

Он не отстал, и сделал новую попытку:

— На вас такой изящный кулон! Это бриллиант… — он сделал глоток из бокала и нагло потянулся к подвеске на шее Мирель — Я могу взглянуть?

— Лучше не стоит — я поймал его руку и крепко сдавил, процедив с улыбкой — Разбудишь монстра!

Мирель засмеялась, а парень попятился, с трудом выдернув руку. Толпа попыталась обступить нас, но я утянул русалку в след за нашими провожающими.

Матрос вёл нас через лабиринты коридоров. Мы миновали роскошный ресторан с хрустальными люстрами и зашли в техническую зону, где позолота сменялась на практичную сталь и крашеный металл.

— Инструменты обычно хранят в грузовых отсеках или в запасных салонах, — пояснял он, на ходу открывая тяжёлую железную дверь. — Капитан сказал, что там есть старый инструмент. Не пользуются им уже вечность, пылится.

Мы оказались в просторной кладовой. Здесь пахло пылью и машинным маслом. Вдоль стен стояли штабели ящиков, накрытые брезентом, и какие-то обломки мебели.

В самом углу, заваленный старыми чехлами, стояло оно.

Черное, массивное, с облупившимся лаком. Пианино выглядело здесь как выброшенный на берег кит, величественно, но безнадёжно.

— Вот оно, — сказал матрос. — Посмотрите. Если подходит, забирайте. Я сейчас схожу к капитану, уточню, можно ли его выгружать.

Он вышел, оставив нас наедине с инструментом. Я подошёл ближе, октрыл крышку, скинув вековую пыль, которая полетела вниз и осела на сапогах. Коснулся пальцем клавиш, которые сохранились идеально. Звук расстроенного инструмента вселял надежду. Гораздо хуже, когда звука нет совсем.

— Ты за этой штукой пришел? — Мирель наклонилась, нажать на черную клавишу — Это что, вообще? И зачем тебе?

— Да, за ней. А зачем, расскажу позже… Давай сначала вывезем ее отсюда.

— Капитан разрешил! — матрос вернулся быстро, почти бегом. — Забирай, только чёрт с тобой, если оно где-то застрянет. Помощь нужна?

— Обязательно, — я посмотрел на массивный черный корпус. — Мы не потянем.

Матрос сочувственно улыбнулся и посмотрел на русалку:

— Понимаю… С девушкой-то особенно…

Мы с Мирель одновременно рассмеялись, чего матрос не понял, но переспрашивать не стал.

— В общем, сейчас подыщу помощь, вытащим на палубу, а там уже ребята подключатся, и до маяка.

— Было бы славно. — кивнул я — А капитан не даст полный вперед?

— Неет, что вы, торопиться нам некуда уж сто лет как.

Матрос свистнул, призывая остальных. Через пару минут в кладовой появились ещё двое. Мы подтянули инструмент к двери. В этот момент мимо проходил еще один парень лет двадцати, в засаленной рубахе, с чёрными от угольной пыли ладонями. Он посмотрел на пианино с какой-то скукой, будто видел этот инструмент каждый день.

— Оо, приятель, из машинного? — обратился к нему командующий процессом матрос — подсобишь до палубы?

Парень согласился, и мы продолжили уже в шестером.

— Тащите сюда, — скомандовал матрос.

Это был настоящий кошмар. Пианино, созданное для роскошных залов, совершенно не хотело покидать свою обитель. Мы тащили его через узкие коридоры, задевая углами стены и скрежеща по металлу. В какой-то момент инструмент заклинило в дверном проеме, и пришлось применить всю силу и смекалку, чтобы протолкнуть его, не свернув косяки. Кажется, весило оно не меньше полутонны.

— На грузовой лифт! — прохрипел матрос. — Там прямой спуск к палубе.

Мы затащили инструмент в лифт, который с натужным стоном опустил нас вниз. На палубе было уже прохладно, ночной воздух смешивался с запахом дорогого табака и морской соли. Привязали пианино к лебедкам шлюпок. Это была самая тонкая часть работы: нужно было закрепить инструмент так, чтобы он не перевернулся при спуске, не развязался и не рухнул с двадцати метров, потопив наши лодки. Я лично проверил каждый узел и трижды затянул веревки.

— Спасибо, приятель! — матрос хлопнул по плечу парня в засаленной рубахе. — Дуй в котельную, а то капитан заметит, что оторвали тебя.

Парень обернулся, чтобы уйти. Но матрос напоследок окликнул его, чтобы не забыть.

— Слышь, — приподнял он фуражку, вытирая пот со лба — Как звать-то тебя?

Парень остановился, удивленно приподняв бровь.

— Доусон, — коротко ответил он.

Я повернулся на имя. В голове мгновенно всплыла история из фильма, по которому мы все и знали это несчастное судно.

— Джек⁈ — переспросил я, прищурившись.

Парень посмотрел на меня как на сумасшедшего, а затем и рассмеялся.

— Джозев я! Джозеф. — он махнул рукой, не заботясь о деталях, и растворился в тенях палубы.

Я проводил его взглядом и вернулся к погрузке.

— Друг, нужен настил между шлюпками, сделаем⁈ — обратился я к старшему матросу.

— Легко! — ответил он. — И распорядился спустить к шлюпкам несколько широких досок.

Парни из команды быстро соорудили настил накинув крепкие доски в два слоя, чтобы удержать такую массу.

Мы с Мирель спустились в шлюпку.

— Я бы могла толкать из воды! — сказал девушка, посмотрев за борт, а затем на висящее над нами пианино.

— Могла бы, да еще как — усмехнулся я — Но в другой раз. Вдовоем мы эту тяжесть на занесем на маяк. Разве что городить опять лебедки да канаты, а зачем, если есть люди? — Мирель понимающе кивнула.

Матросы начали медленно, сантиметр за сантиметром, опускать инструмент с помощью лебедок. Сначала оно зависло в воздухе, опасно качнувшись, а затем остановилось, не попадая на приготовленные доски.

— Погоди! Поправим! — крикнул я наверх.

Сделав пару гребков веслами, я подогнал настил прямо под пианино, но волны постоянно стаскивали лодки.

— Да, Мирель, ты бы могла держать нас куда точнее, чем весла.

С глухим, тяжелым стуком инструмент приземлился прямо на настил. Лодка глубоко осела. Вода моментально поднялась к бортам.

— Ох ты, серьезная просадка — констатировал я.

Матросы заняли свою