"Фантастика 2026-85". Компиляция. Книги 1-14 - Stonegriffin

Сержант вскочил, лицо побагровело не от нагрузки — от унижения. Он бросился снова, уже без расчёта, без тактики: только желание схватить и смять, как бумажный стакан.

Грегор попёр на него не руками — всей тушей, тяжёлый, злой от унижения. И в середине этого рывка вылезло то, что он прятал: колено поднялось чуть выше, чем нужно, — прямо в запрет, который Пит только что обозначил вслух. А вторая рука, вместо честного захвата, рванулась в лицо — к глазам, туда, где боль мгновенная.

Пит заметил это сразу. Не глазами — телом: по тому, как вынесло бедро, по дуге кисти. Щелчок — и решение уже стояло в голове, сухое, готовое: колено сломать, кисть вывернуть — на пол, и пусть больше не поднимается. Оно пришло слишком легко, как автоматизм, и от этого по спине прошёл холод.

Он не ударил. Он сместился на полшага вбок — так, как уходят с линии в тесном коридоре бункера: без лишнего, без красивостей. Одной рукой коротко убрал чужую кисть от лица — движение почти не видно, только запястье дрогнуло и ушло в сторону. Другой подхватил плечо — и рывок Грегора вдруг оказался обращён в воздух.

Колено прошло мимо, по пустому месту. На секунду Грегор сам не понял, почему всё пошло не туда: злость толкала вперёд, а опоры уже не было.

У Пита свело челюсть — не от боли, от удержанного желания. Руки просили большего: дожать, выкрутить, наказать за подлость. Он заставил себя не доводить. И продолжил движение ровно настолько, чтобы Грегор потерял равновесие и сбился с дыхания — но остался цел. Следом он присел, пропуская растопыренные руки над головой, и в том же движении упёрся плечом в солнечное сплетение — точечно, выверенно. Воздух выбило из лёгких. Грегор инстинктивно согнулся, и Пит тут же обвил его ногу своей. Минимум усилия — максимум результата: он работал не силой, а инерцией падающего тела. Огромный сержант опрокинулся на лопатки.

Грегор лежал, тяжело дыша, глядя в потолок стеклянными глазами. Он попытался подняться, но Пит уже был рядом, на коленях, и ладонь легла ему на горло — без давления и без угрозы. Просто обозначение позиции. Немой знак, понятный любому бойцу: в реальном бою ты был бы мёртв.

— Если бы я хотел, — сказал Пит тихо, так, чтобы слышал только Грегор, — я бы сломал ваше колено в момент, когда вы потеряли баланс. Во второй — пробил диафрагму так, чтобы вы захлебнулись собственной кровью. В третий — раздавил кадык. Вы бы умерли, не поняв, что происходит. Спасибо за спарринг, сержант.

Он убрал руку и поднялся, отступив на два шага. Дал Грегору пространство.

Двадцать две секунды от начала до конца. Ни в коем случае не спарринг в его привычном смысле, с прощупыванием, ударами, возможностью поработать. Только контроль, рычаги и знание человеческого тела.

***

В зале повисла тишина — не просто молчание, а плотная, почти осязаемая своей тяжестью тишина.

Грегор стоял на ковре, его массивные плечи были опущены, а лицо пылало от злости и стыда. Он открыл рот — то ли для оправдания, то ли для обвинения, — но его перебила Лин.

Она вышла на ковёр лёгким бесшумным шагом и встала между Грегором и Питом. Планшет всё ещё записывал. Лицо оставалось непроницаемым, но в глазах горел жадный интерес профессионала, который увидел инструмент, о существовании которого даже не подозревал.

— Сержант, — сказала она ровно, обращаясь к Грегору, но глядя на Пита. — Он победил. По вашим же правилам. Чисто.

Грегор дёрнулся, будто от пощёчины, но промолчал. Лин повернулась к Питу.

— Я видела элементы айкидо. Перенаправление силы, работа с инерцией. И что-то от дзюдо — рычаги, суставы. Но было ещё… то, чего я не узнаю. Система, которой я не встречала. Что это?

— Это просто стремление к максимальной эффективности, — ответил Пит.

Он не пытался быть загадочным: это действительно был единственный честный ответ. То, что он делал, не имело названия. Оно просто работало.

— Эффективность, — повторила Лин, и уголок её губ едва заметно дрогнул — её версия улыбки. — Я хотела бы изучить этот принцип. Если вы не против.

Рейк, наблюдавший с открытым ртом, не выдержал:

— Эй, мистер Мелларк! А вы можете научить так же быстро? Ну… за двадцать три секунды валить людей?

Кто-то нервно засмеялся.

Грегор бросил на Пита последний взгляд — злой, и в то же время настороженный — и ушёл к своим. Но динамика в «Молоте» уже изменилась: бойцы смотрели на сержанта иначе, и это «иначе» будет стоить ему части авторитета, который он выстраивал годами.

Сержант Коул подошёл к Питу, убирая блокнот в карман.

— Неплохо, — сказал он негромко. — Для первого раза. Но ты только что нажил себе врага, парень. Гризли не из тех, кто прощает унижение. И у него есть друзья в разных местах. Будь осторожен.

Пит посмотрел на свою руку — ту, что лежала на горле Грегора. Она не дрожала. Он не чувствовал ни торжества, ни удовлетворения — лишь спокойную констатацию: задача решена.

***

Вечером в его новую комнату — маленькую каюту с койкой, столом и узким шкафчиком, выделенную взамен стеклянной клетки изолятора, — постучали.

Джоанна вошла, не дожидаясь ответа, и уселась на единственный стул с видом человека, который чувствует себя здесь как дома. В руках — уже привычные апельсиновые дольки. Пит так и не понял, откуда она их берёт в Тринадцатом, где цитрусы считались роскошью.

— Ну, пирожочек, — сказала она, перекидывая ему дольку, — слышала, ты сегодня устроил представление. Двадцать две секунды — и главный бугай «Молота» валяется на полу, как перевёрнутый жук, и дрыгает лапками.

— Новости быстро разошлись.

— В этом бункере? Моментально. Тут больше нечем заняться, кроме как сплетничать о чужих победах и поражениях. — Она откусила и продолжила с набитым ртом: — Так что рассказывай. Как ты его сделал? С анатомическими подробностями. Хочу знать, куда надо ткнуть, чтобы такой бугай упал.

— Он был предсказуем. Полагался на силу и массу. Не думал о защите. Не ожидал, что противник шагнёт внутрь атаки, а не побежит от неё.

— Классическая ошибка, — повторила Джоанна. — Звучит так просто, когда ты это говоришь. А когда смотришь запись… — она