Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

Тут же по палате дунуло Силой, а бывшая запертой и теперь, видимо, обесточенная дверь чуть скрипнула, отходя от косяка.

— Зверь внутри, он сильный, — оглянувшись на дверь и внимательно прислушавшись, но не обнаружив никого лишнего, начал Артем.

— Да я заметил, — хмыкнул в ответ.

— Он волей сильный. Сильнее человека, особенно в детстве, — хмуро посмотрел Тема в окно. — Чем сильнее зверь, тем сильнее его воля. Тем более он считает себя главным в теле. Унять сложно, а подчинить — вообще кошмар…

— Ты вроде не кусался, — осторожно нарушил я затянувшуюся паузу.

— Потому что скрипку с собой таскал. Там в каждой струне по пряди волос прадеда, прапрадеда, прапрапрадеда и его отца. В одну кучу свалить нельзя, под одеждой держать тоже нельзя — обидятся. Вот и приходилось… Они медведя и держали. Вернее, меня держали, наверное. Советовали, успокаивали. Знаешь, как страшно, когда глаз замечает дрожащую жилку на шее у соседа по парте, а во рту выступает слюна?! Я ведь этого не хочу! А зверь — хочет.

— Так зачем тогда очки носил?

— У меня зрение идеальное. Очки его специально портили, картину размывали. Так проще жить, — пожал он плечами.

— Тяжело медведю в городе.

— Не говори, — поежился Артем, вспоминая. — Зверя все в бешенство приводило. Запахи, звуки, машины, узкие коридоры. Хорошо, парк вокруг школы, можно на перемене спрятаться.

— Сейчас, выходит, скрипка и очки больше не нужны?

— Да, — со спокойной гордостью посмотрел он мне в глаза. — Вот только это оставил, — показал Артем неброский браслет на левой руке. — Прапрапрадедушку, на всякий случай.

— А остальные что? — аж принюхался я, уловив вновь нечто искристое, как тогда, на поляне.

— Да… Хорошие они, просто старые, — засмущался Артем. — «Возьми Казань, возьми Казань», — беззлобно передразнил он.

— А что там хорошего? — заинтересовался я.

— А что хорошего в полненькой Юльке из «Б» класса? — мрачно посмотрел Тема.

— Запятые? — предположил я.

Он просто рукой махнул.

— Ты там логику вообще не ищи, они своим веком живут.

— Ну, вообще, здорово так с родственниками говорить, — вздохнул я и завершил грустно: — С самого детства.

— Ладно, — хлопнул он ладонью по колену. — Я чего зашел. Спасибо хочу сказать.

— Да ерунда, — отмахнулся я. — Если бы ты тогда не поднялся…

— Не ерунда, — серьезно посмотрел он на меня. — Не пришел бы ты, мне бы никто подняться не дал. Награда будет более чем щедрой. Ты, пожалуйста, не отказывайся. А лучше сам скажи, чего хочешь.

— Дельфинарий рядом с домом построите? — На такой искус сложно было не поддаться. — И секретный ход от дома к школе?

— Мм…

— Ой, да забудь, — махнул я рукой.

— Нет, ну тут просто со специалистами советоваться надо, — возмутился он.

— Просто спаси меня как-нибудь, и в расчете, — серьезно посмотрел я на него.

А он кивнул, понимая.

Не все же мне будет везти. И не всегда над головой в небесах будет мое отражение.

— Просьба будет, — замялся он слегка. — Ты про медведя — никому, ладно?

— Это само собой, — понимающе кивнул я.

— Даже обсуждать это нельзя, в том числе со мной, — строго добавил он и тут же смягчился: — Если какие-то вопросы остались, то давай сразу отвечу, чтобы потом не вспоминать.

— Слушай, — пристально посмотрел я на него, ведомый озарением и надеждой, — а у тебя есть брат?

— Нет.

— А тебя из цирка не похищали лет пять назад?

— Нет, — поскучнел лицом Артем.

— А ты покатаешь меня на себе?

— Нет.

— Блин, — вздохнул я грустно.

— Что, все? — недоуменно уточнил друг. — Больше нет вопросов? А как же «есть ли у тебя блохи»?

— Ну ты же приличный медведь, как я о тебе такое подумать могу, — возмутился я. — Слушай… Давай лучше так: мне надо знать что-то действительно важное, о чем я не спросил?

— Хм… — задумался Артем. — В Серебряный заповедник не ходи. Там дедушка.

— Огромный медведь, наверное? — спросил я благоговейно.

— Да, — с гордостью приподнял он подбородок.

— А он меня покатает?

— Нет.

— Слушай, ну ты же не можешь знать точно, — рационально рассудил я.

— Стоп! — занервничал Артем. — Ладно, я тебя покатаю, если ты пообещаешь не лезть к дедушке! Он, знаешь ли, мне дорог! Только пять минут!

— Ну, ты ведь всяко меньше его будешь… Вот если десять…

— Максим!

— Ладно, — миролюбиво поднял я руки. — Слушай, а вот еще вопрос. Помнишь, мы встретились? Там еще двое в тебя желудями кидались.

— В парке-то?

— Да. Понимаю, что твоему медведю это не нравилось. А как к этому относился княжеский сын? — осторожно, чтобы не обидеть, поинтересовался я. — Ведь они вырастут и узнают.

Все-таки странно это. Я потому Артему сразу и не поверил про настоящую фамилию, там, на берегу реки возле бабушкиной деревни.

— Так ведь дети, — пожал он плечами, будто сам взрослый, даже и не собираясь как-то волноваться. — Понимаешь, сейчас у них ничего нет, и они ни за что не отвечают. Вот когда вырастут и вступят в наследство, — проступил на его лице истинно медвежий оскал, — тогда и спрошу. Ладно, пойду. Выздоравливай и приезжай быстрее.

— А Света зайдет?

— Она узнала про твое обещание слушаться соседку по парте, — замялся Артем. — Теперь пишет свод правил с кучей слов «нельзя».

— Посажу ее по правое плечо, — задумчиво кивнул я своим мыслям.

— И тебя не тревожит, что все это придется исполнять? — недоуменно уточнил друг.

— У меня трехместная парта, — отмахнулся я. — И определенное влияние на ее левое крыло.

— Если так, то да, — задумчиво закивал Артем. — До встречи!

Дверь закрывалась томительно-долго. В самый последний миг взгляд уловил нечто мелькнувшее в проеме столь быстро, что вполне могло показаться.

Но затем на одеяло возле ног одним движением взлетел матерый котяра, посмотрел укоризненным взглядом, важно вышагивая, подошел к лицу и ткнулся в щеку носом.

— Машк, — не веря, осторожно провел я ладонью по мягкой шерстке.

Кот завалился мне на грудь и размеренно заурчал, перебирая лапами от удовольствия и чуть выпустив коготки.

— Ты как тут оказался, бродяга? — посмотрев на дверь, прикрыл я свое чудо одеялом.

Не зря. Практически сразу в палату ворвалась медсестра и внимательно оглядела палату.

— Кота не видели? Барсиком зовут.

— Никаких Барсиков не знаем, — категорично ответил я, удерживая ворохнувшегося кота от побега.

— Извините за беспокойство. — Дверь вновь закрылась.

— Пока тебя не было, нашел еще три пары рук, которые будут тебя очень осторожно и нежно гладить, — обратился я к коту шепотом, а затем подтвердил в настороженное кошачье ухо: — Нет, хвост гарантированно не тронут. Еще у нас теперь есть свой подвал, глубокий