Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

Деньги, алюминиевый комбинат и станция — слишком большой куш, чтобы их игнорировать. Гибель детей… трагична. Но кланы предпочитают мстить, одновременно зарабатывая деньги, а не горевать. Этот ход вполне мог отвести часть внимания от трагедии, а также вернуть шоу на телеэкраны не в свете провала, но нового рождения. Удар по имиджу был бы смягчен, недовольные кланы возобновили бы соревнование между собой, а не объединялись бы в порыве общего горя против Долгоруких. Изящный ход, старый князь на такие был большим мастером.

Раздались первые голоса с мест и тут же безо всякой солидности слились в единодушный гвалт с редкими репликами протеста. Проигравшие, особенно те, кто выбыл еще до волны, ожидаемо требовали все переиграть. Семьи, потерявшие близких, молчали. Но это молчание Александр Сергеевич Долгорукий уверенно трактовал в пользу клана.

— Полагаю, надо предоставить решение этого вопроса судьям, — постановил старый Долгорукий и жестом передал слово представительному жюри в противоположном конце стола.

О них на короткое время забыли. Впрочем, в своем эгоизме могли и вовсе не вспомнить.

— Если новый этап будет таким же веселым, как этот, я согласен, — важно качнулся человек в чалме.

— Против, — скучно ответил следующий в очереди.

— За новый этап.

Голоса были разными, но, к удовольствию Александра Сергеевича, существенный перевес оказался на их стороне.

Вот что значит — тщательная работа с судьями. Ну и откровенное их равнодушие к турниру северной страны.

— Я скажу, — неторопливо поднялся с кресла одиннадцатый судья.

И отчего-то от традиционного, слегка нелепого в современной обстановке наряда князя Вида, черно-красного, богато расшитого каменьями, по золотой паволоке, неприятно екнуло в сердцах князей Долгоруких.

— Испытание было, — веско произнес румынский князь, отходя от стола и принимаясь медленно обходить кресла с судьями. — Суровое. — Он коснулся плеча «виртуоза» из рода Миттал. — Одно для всех. — Рука легла на спинку кресла американца. — Но для команды-победителя особенно жестокое.

— Мой брат погиб! — хлопнул по столешнице представитель рода Гагариных. — А они все живы!

— Твой брат утонул. Не справился с водой и течением, — уставился на перебившего мертвый взгляд. — Он не воевал против десяти бандитов, двое из которых были в ранге «учитель».

— Простите, уважаемый, о каких бандитах идет речь? — гораздо почтительнее вступил в разговор человек Шуваловых.

— Силы противника действительно присутствовали на последнем этапе гонки, — чувствуя, что теряет инициативу, вступил старый князь Долгорукий.

Эта информация была совершенно лишней для принятия правильного решения! Оттого должна была быть передана после собрания, в удобной и обтекаемой трактовке, внутри запечатанного конверта!

Был еще вопрос о справедливости такого хода, но совесть удалось обмануть. Ведь первопричина — волна. И именно о ней должен был идти разговор! А решение — принято судьями, что исключало мысли о произволе и успокаивало честь.

Старый князь Долгорукий славился честностью, прямотой и ненавистью к интригам… Когда он опять станет очень богатым и влиятельным, вновь позволит себе эту блажь.

— Вы хотите сказать, что дети смогли их нейтрализовать? — со скрытой насмешкой произнес Голицын, обращаясь на всякий случай ко всем, а не к жутковатому румыну.

— Шуйские, что за демонов вы к нам прислали? — хохотнув, привлек боевик Репниных всеобщее внимание к невозмутимому Руслану Артемьевичу, племяннику сиятельного князя.

— Я слышал, им по тринадцать — четырнадцать лет, а один так вообще второклассник, — громко скрипнув креслом, повернулся к нему же Голицын, демонстрируя максимальное внимание.

— Верно, — лениво повел тот ладонью. — Самойлов Федор. Из Самойловых, шестых в Красном регистре. С правом хранения и наследования артефактов на крови.

— Вы протащили запретное на турнир?! — зашипел сбоку представитель Алабышевых.

— Все, что было при них, оказалось дозволено. Правила создавались не нами, — посмотрел Руслан на князя Долгорукого.

— Хотите сказать, мальчик восьми лет вот так вот просто ходил все это время с артефактами? — изумились Немовы.

— Я не вижу проблемы, — нейтрально пожал Шуйский плечами. — Младший Самойлов умеет ими пользоваться. Вы, кстати, когда соизволите их вернуть? — обратился Руслан к Долгорукому-старшему.

— Удерживаем в качестве вещественных доказательств. К тому же часть не удается идентифицировать, чтобы сверить с отправленной вами описью утраченного, — чуть смутился тот. — Но смею заверить…

— Были ли среди запретных артефактов боевые? — настаивал старший Немов, чуть навалившись грудью на стол и буравя невозмутимого Шуйского взглядом.

— Во множестве, — ответил за него Сергей Михайлович Долгорукий.

«Правильно, — довольно кивнул своим мыслям Долгорукий-младший, наблюдая за собранием от дверей. — Нам тут герои не нужны».

Весь стол ожидаемо взорвался нервными репликами.

— Прошу спокойствия!

— …надо отнять и поделить!

— Тихо! — гаркнул старый Долгорукий, унимая эмоциональное возбуждение.

— Я не считаю использование артефактов, созданных на боли, честной победой, — выступил представитель Юсуповых. — Было бандитов десятеро или больше, это не имеет в таком случае значения.

Зал согласно загудел.

— Для бойцов равного или более высокого уровня, — возразили ему Шуваловы. — Иначе артефакты бесполезны, о чем знает каждый, у кого они… были. Я слышал, в команде нет ни одного «ветерана».

— А я слышал, они защитные крипты и зал разнесли на клочки во время танцев, — подали голос с другого края стола.

Сергей Михайлович страдальчески поморщился, но вынужденно кивнул в ответ на замечание.

— Так что там по поводу Силы команды? — невозмутимо поинтересовался Руслан.

— Да, но для таких убить каких-то двух «учителей» вообще не подвиг!.. — возмущался Голицын, не замечая не особо скрываемые усмешки.

Даже Руслан закашлялся, пряча улыбку.

— Тогда давайте постановим, что наша команда самая сильная на турнире, и закроем собрание?

— Да что за чудовищ вы там у себя выращиваете?! — бухнул кулаком представитель княжества Орловых. — Может, имперским дознавателям тоже станет интересно?

Кто-то из старшего рода, судя по облику, но по возрасту — явно из младших братьев многочисленного имперского семейства.

В углу заинтересованно шевельнулся представитель принца. Мир знал мало способов, как слабому очень быстро и неожиданно стать сильным. За подавляющее большинство из них полагалась казнь.

— Мы не хотели лишнего внимания, но под фамилией «Архипов» в турнире участвовал Шуйский Артем Евгеньевич, — с некоторой скромностью обозначил представитель Шуйских.

Что в общем-то переводило ситуацию из ранга «поражение слабосильному аристократу и простолюдинам» в категорию «проиграть равным». А последующие кривотолки и обсуждения — в политику. Потому что очень сильный наследник рода и древние артефакты, продемонстрированные словно напоказ, — это весьма серьезная политика уровня столицы, куда Шуйские давно планировали вернуться.

— Мои внуки сказали, что на ногах там удержался другой человек, — хмуро смотрел в столешницу Голицын.

— Фамилия этого человека слишком известна, чтобы ее называть, — принял Руслан загадочный вид. — Могу только сказать, что они с Артемом Евгеньевичем дружат.

— Это только слова, — буркнул Юсупов.

— Дать вам слово, что его род