"Фантастика 2026-47". Компиляция. Книги 1-22 - Алексей Анатольевич Евтушенко

В комнате снова повисла тишина, только лучина потрескивала, отбрасывая на стены неустойчивый свет.

Глава 64. Трофеи и кинжалы

Большая горница была набита людьми так плотно, что едва оставалось место для дыхания. Воины стояли плечом к плечу, варяги тянулись цепким рядом у дальней стены, слуги жались ближе к дверям, а посадник, мрачный и неподвижный, держался возле стола. Тишина стояла такая, что потрескивание лучины под потолком слышалось резче обычного, будто огонь сам боялся лишний раз шевельнуться. Воздух был тяжёлым — от дыма, от тесноты, от напряжения, что за ночь только уплотнилось и висело над всеми.

Кира стояла у стены, прижимая к груди Братислава. Лицо оставалось ровным, взгляд спокойным, движения осторожными. Платок скрывал её пальцы, и никто не замечал, как они дрожали. Она лишь крепче прижимала сына, будто так могла удержать собственные руки от предательской слабости.

Дверь распахнулась — резко, будто кто-то впустил внутрь порыв холодного утра.

Вошёл Владимир. Он двигался прямой, медленный, будто каждый шаг был отсчитан заранее и принадлежал не ему одному. Его тень скользнула по полу, вытянулась, коснулась ног ближайших воинов — и там воцарилась ещё более неподвижная тишина.

А за ним появилась Рогнеда. Бледная, вытянутая лицом от пережитого, но подбородок упрямо поднят, взгляд холодный, цепкий, как будто она цеплялась им за всё вокруг, чтобы не дать себе упасть. На ней была дорогая одежда, явно выбранная не ею: мех лежал неровно, чужой, тяжёлый; пояс — слишком широкий, будто давил на худые рёбра. Она шагала медленно, но не от слабости — скорее от того, что ей хотелось сохранить хоть какое-то достоинство среди этого тесного, гулкого людского взгляда.

Дружина стихла окончательно, будто воздух стал гуще. Кто-то кашлянул — неловко, коротко, сдавленно, словно звук вырвался сам и тут же был устыжен.

Владимир поднял руку, будто отдавал приказ, а движение его было таким тихим, что многие заметили его лишь спустя миг.

— Слушайте, — сказал он громко. — Все.

Шум стих, кто не успел повернуться — повернулись.

— Вот, — он указал рукой на Рогнеду, — третья жена моя. Рогнеда Рогволодовна. По обычаю жёны равны. Нет старшей и младшей. Перед людьми и перед богами — равны.

Рогнеда чуть вскинула подбородок — движение короткое, будто она услышала похвалу, которой никто не произносил. Но глаза её сразу нашли Киру, точно она уже знала, где та стоит.

Взгляд был долгий, прицельный, будто обводил каждую черту, не торопясь.

Он скользнул по простому платью Киры, тускло лежавшему на плечах после тяжёлой ночи.

По волосам, выбившимся из-под платка и распущенным от усталости, будто они тоже пережили свою тревогу.

По пальцам — крепким, рабочим, с тонкими белыми полосками на суставах, где Кира слишком сильно сжимала ребёнка, чтобы скрыть дрожь.

По самому ребёнку, одетому в простую полотняную рубаху, слегка помятую от сна и её рук.

Губы Рогнеды дрогнули — тенью, почти незаметно, но её хватило. Усмешка вышла холодной, сухой, как жест, который должен показать превосходство.

Кира подняла взгляд и посмотрела прямо на неё. Прямо, ровно, без всякого напряжения.

Спокойно.

Без страха.

Без поклонов.

Без попытки угодить.

И без единого слова.

Этого оказалось достаточно: уголок губ Рогнеды резко дёрнулся, будто она столкнулась с чем-то неожиданным, чем-то, что не укладывалось в её представление о том, как должна вести себя «такая» перед нею.

Владимир уловил это напряжение и сделал шаг вперёд, чуть меняя воздух вокруг.

— Ну? — он оглядел дружину. — Есть что сказать? Или кто-то против обычая?

Молчание разлилось по горнице тяжёлой полосой. Только у стены кто-то неловко переступил с ноги на ногу — сырая доска под сапогом скрипнула, будто сама не выдержала этой тишины.

Кира заговорила первой — тихо, но отчётливо, так, что каждое слово упало в воздух ровно и слышно:

— Мы услышали.

Рогнеда вскинула брови, удивление мелькнуло в её лице — будто не ожидала, что «смердовка» способна произнести хоть слово.

Владимир поднял взгляд на Киру. В его лице что-то дрогнуло — то ли раздражение, то ли растерянность, а может, короткая тень воспоминания о вчерашнем, о том, что между ними было сказано без лишних свидетелей. Но выражение это исчезло почти сразу, он, словно привычно, спрятал эмоцию за привычной невозмутимостью.

— Ну… — он сделал вид, что всё идет так, как он планировал. — Жёны мои. Вы должны… ну… ладить. Не устраивать детского. Это дом княжеский.

Рогнеда усмехнулась.

— Если тут есть кто-то, кому надо объяснять, как вести себя, то это не я.

— Я всё понимаю.

Рогнеда наклонилась чуть ближе к Владимиру, будто хотела сказать что-то на ухо, но громко, чтобы слышали все.

— Ты мне скажи, Владимир… — её голос был мягким, но в нём звенела сталь. — Это правда твоя жена? Вот эта? — Она кивнула в сторону Киры. — Или это у вас служанки такие гордые ходят?

Дружина загудела негромко, будто волна прокатилась по тесному залу. Кто-то фыркнул — резкий, короткий звук, будто хотел показать своё презрение. У другого губы скривились в недовольной усмешке. Несколько человек взглянули на Владимира, не то ища от него реакции, не то желая понять, что будет дальше.

Кира стояла, не шевелясь, будто вросла в стену. В глазах у неё не было ни страха, ни мольбы, только усталое спокойствие.

Владимир нахмурился, складки пролегли на его лбу, взгляд стал тяжёлым, будто каждое движение, каждый взгляд в зале требовал от него решения.

— Рогнеда, не начинай.

— Я не начинаю, — она не убрала холодной улыбки. — Я спрашиваю. Чтобы понимать, кто тут кто. Потому что, — она оглядела Киру ещё раз, — кое-кто выглядит… ну… как служанка, не больше.

Кира тихо сказала.

— А кое-кто ведёт себя как гость, который забывает, что жив остался лишь потому, что его пожалели.

Вся горница будто разом вздохнула — воздух сдвинулся, кто-то шумно втянул дыхание, в углах заскрипели сапоги, пробежал тихий ропот. Ощущение, что стены сжались ещё теснее, пропуская сквозь себя этот глухой, сдержанный отклик.

Рогнеда обернулась резко, мех на плечах качнулся, свет скользнул по её бледному лицу. Взгляд её стал острым, тревожным, как будто она почувствовала угрозу там, где все остальные ещё ждали решения.

— Что ты сказала?

— Ты слышала, — ответила Кира.

— Ты… — княжна шагнула вперёд, глаза блеснули. — Ты