Фантастика 2026-71 - Юрий Иванович

— Очевидно, что я застрял, а ты при этом полностью неуязвим. Так что какая разница, что делать? А этот вопрос меня всегда интересовал. Как и то, почему Луна от него защищает. Ну и, заодно, как ее можно вернуть на место.

— Сколько вопросов. И знаешь что? На некоторые из них я отвечу с превеликим удовольствием. Просто чтобы ты понимал, что ждет всех твоих друзей и любимых. Тех, кто остался на поверхности. — Бывший декан зловеще улыбнулся, показывая ряды идеально ровных зубов. — Они все умрут. Медленно и мучительно. Забвение, Тьма… называй как хочешь. Она придет за всеми ними. Потому что Забвение — это полная остановка всего. А когда свет останавливается — он прекращает существовать.

— Я уже слышал эту фразу. Ее сказал Гуй Шен, когда я выбирал название клана.

— Это всего лишь факт, — пожал плечами демон. — Такой же, как полное отсутствие тепла в местах, где атомы остановились. Тепловая смерть. Твои друзья будут замерзать насмерть летом. Вода превратиться даже не в лед — в то, что ты себе и представить не можешь. Но самое главное — у вас нет и никогда не было ни единого шанса на спасение. Какой бы идиот ни решил атаковать главный ретранслятор планетарным ударом — он явно не понимал, что делает.

В космосе действуют только законы природы, и один из них — сила действия равна силе противодействия. Выбросив в одну сторону, прямо перпендикулярно поверхности, такой поток плазмы, стрелявший сделал пушку дополнительным двигателем. В принципе, можно было бы слетать туда на ракете, установить новые двигатели и создать тормозящую силу. Вот только незадача — у нас на дворе чертовы Средние Века!

У нас нет и не будет средств доставки, а значит, нет никаких шансов, что Луна вернется на свою орбиту, даже если с ней связаться. Главный уравнитель — противовес Забвения, заключенный внутри станции — будет отдаляться все стремительнее, и только мои существа окажутся не затронутыми этим апокалипсисом. А теперь, когда ты все знаешь, я с удовольствием оставлю твое тело умирать в том каменном гробу, в который ты сам себя загнал. Приятной мучительной смерти от истощения. Я даже позволю тебе увидеть, как ты умираешь.

Шунюан исчез, картина изменилась, и теперь единственное, что я видел — зажатое между каменной насыпью и металлической стеной кресло, в котором лежал я. Совершенно один. Без каких-либо шансов на спасение. Или нет?

Внимательно осмотрев картину со всех сторон, я заметил, как крохотная фигурка возится у моего подлокотника, отчаянно пытаясь вытащить толстый провод, вкрученный в основание кресла. Что бы там ни задумал демон, он явно не принял во внимание мою спутницу. Чертыхаясь и раз за разом соскальзывая руками со штекера, Джи понемногу, по миллиметру, но вытягивала его из гнезда. Казалось, что этот процесс занял целую вечность, но, стоило контакту разорваться, как блокировка спала и я немедля отдал приказ на открытие двери, и сразу за ним — на выход.

— Быстрее, толкайте на меня! — крикнул я товарищам, вонзая противовес глефы меж двух крупных булыжников. Камень затрещал и вывалился, освобождая лаз шириной в метр. Первой наружу выпрыгнула Имаджин. Следом Юн и подруга Ичиро. Хироши вытащил потерявшую сознание Аи. Нехотя, оглядываясь, выбрался мечник. И, наконец, последним, мрачно ругаясь, вышел Куват, мгновенно снявший с себя усиление и упавший на каменный пол от изнеможения.

— Три, шесть. Семь, — вслух посчитал я, осматривая друзей. — Где еще один?

— Кузен не выжил, — сплюнув каменную крошку, пробормотал Хироши. — Его раздавило…

— Вместо того чтобы горевать об ушедшем, лучше подумайте, что будете делать сейчас, — гордо вскинув голову, сказала Имаджин, рядом с которой уже стояло несколько людей с волчьими головами. — Именем матриарха Сциллы я объявляю вас нашими пленниками. Поздравляю, вы добрались до земель неко.

Глава 40

— Сразу заметно хваленое нековское гостеприимство, — усмехнулся я, поднимаясь, но мне в грудь тут же уперлось три наконечника копья. — Я так понимаю, мы хотим повторения истории?

— Вполне возможно, что она и в самом деле повторится, — проурчала Имаджин, подходя ко мне и проведя коготками по лицу. — Вот только главные герои будут другими. Можете радоваться, я беру вас не как рабов, а как пленников, чей статус еще не решен.

— Как великодушно с твоей стороны, Моджи, — улыбнулся я, и стражники вздрогнули. — У нас, правда, это называется «гости». Кроме того, уверен, за столько раз спасенную жизнь мы можем рассчитывать на небольшие преференции? Например, оставить нашу одежду и личные вещи при нас? Да и раненых стоит перевязать.

— Что ты себе позволяешь, жалкий яйценосец⁈ — вспыхнул один из псов, тыча в меня копьем. До конца я уклониться не смог, так что на щеке остался длинный кровавый росчерк.

Я долго, годами, учился сдерживать гнев, доставшийся мне от прошлых жизней, но гибель товарища, картины прошлого и общая усталость сделали свое дело. Я среагировал раньше, чем успел подумать.

Струйка крови, вытекшая из пореза, замерла, а затем несколько капель поднялись в воздух и ударили в лицо нерадивому стражнику, став иглами. Волк взвыл, держась за вытекающий глаз, его сородичи бросились вперед, но Ичиро оказался быстрее. Два удара крест-накрест разрубили древки стражей, избавившись от наконечников, и волкоголовые замерли в нерешительности.

— Еще раз попробуете угрожать мне или кому-то из моих людей — умрете, — как можно спокойнее сказал я. — Нападете, и мы уйдем, навсегда оставив вас в этом жалком закутке запертыми, с вашим безумным хозяином во главе. А через несколько поколений вы вымрете, просто потому, что у вас больше не будет мальчиков.

— Ах ты, яйценосец! — взревел волк, бросаясь вперед, и меня это окончательно достало.

— На колени! — приказал я, усиливая слова техникой Юань-ци. Реакция последовала незамедлительно, как и тогда, в форте. Все, кто не был готов к ментальному удару, рухнули на землю, прижавшись лицами к полу. Надо отдать должное Имаджин, она умудрилась сделать это не только подобострастно, но и красиво. Эффектно показав грудь через вырез. Из моих соратников на ногах осталась только Юн, склонившаяся в поклоне. Аи была в отключке, а подруга Ичиро упала с ним рядом.

— Встать!

— Господин, можно я еще полежу? — тихо спросила Аи, еще не до конца пришедшая