"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

принял подношение. Легший в ладонь подарок был тяжелее, чем бумага, но сразу отозвался возможностью стать легче, если только Илан пожелает. Что это такое, Илан понял почти сразу: боевая звезда. На понимание звезда тоже отозвалась сразу: дрогнула и потеплела заметно даже сквозь бумагу. Никакого письма внутри не нашлось, – все верно, государям ни к чему плодить рескрипты, – но и без письма все ясно. Пробормотав: "Надеюсь, эта штука мне не пригодится", – Илан поспешил положить ее в шкаф. Прятать за пояс побоялся. По крайней мере, пока. Он не умеет пользоваться, а звезда уж слишком отзывчива, рвется в бой и режется в полёте.

– Еще что-нибудь? – спросил у Джениша, потому что тот не уходил.

Инспектор протянул две сложенные конвертами бумажки. Одну деловую, отбеленную, с маленькой именной печатью дома Джел на красном сургуче, другую серую, ручной работы, на крупной коричневой печати башня, над башней парит помоечная птица чайка. Может, по изначальной задумке и альбатрос, но над арденнскими башнями обычно летают только чайки. Печати сразу ломать не стал, но Джениш ткнул пальцем в красную и пояснил:

– От Аранзара.

– А на словах ничего, только запечатанным письмом?

– Ну, он при мне его писал... Короче, он согласен подождать до завтра с рапортом об увольнении. Зависит от того, что за справедливость от хозяина башен мы подадим ему на блюде. Проглотит он ее или будет дальше кочевряжиться. Главное, я-то знаю, что он не уйдет. А, если уйдет, через пару декад вернется. Нам он нужен, а там – Джениш махнул куда-то на запад, где за тремя морями лежит остров Джел, – никому, даже мамочке родной.

– А на Тумбе что?

– Намур сам будет искать. С береговой охраной. Выгнал нас, сказал, недоволен, префектура, мол, дважды не справилась. Мамаша моя зла, как Морская Хозяйка в сезон штормов и ругается как пират. Поэтому нас пока спустили с цепи в город и велели на глаза не попадаться. Не думаю, что надолго, так что свободой нужно спешить пользоваться.

Илан поменял местами письма, сломал печать с башней. Хозяин был краток и точен в словах, он не привык, чтобы его предложения обсуждались. Встречу назначал безапелляционно:

"Вторая половина вечерней. Намерен посетить госпиталь. Готовьтесь к разговору, который хотели слышать".

Илан дал прочесть эти строчки Дженишу, сказал:

– Приводи Аранзара.

А потом в дезинфекцию влетели акушерки Гагала с новостью: "Доктор, вас там ищут! Больной резко ухудшился!"

Нужен именно Илан: специалист по лечению родственников и самых дурацких пациентов на свете – врачей. Бегом назад, в палату Черного Человека.

Предсказать ситуацию было возможно. Предотвратить тоже. Илан сам дурак, что оставил куб надолго рядом, показав, как с ним работает, а потом выпустил ситуацию из под контроля. Зря верил в лучшее и в человеческий разум. Разум-то есть, да не на то направлен.

Разобраться с кубом родственнику хватило и ума, и врачебных знаний. Он нашел способ свести счеты с жизнью, своим даром дотянулся до куба и попытался влить в себя смертельную дозу простейшего гипотензивного, которое при передозировке вызывает дыхательную недостаточность. Куб заблокировал подачу, когда доза приблизилась к опасной, но вред попытка все же нанесла – больше Илану, чем пациенту, потому что пришлось сидеть рядом, жестко держать куб под собственным контролем и ждать, пока тот почистит кровь идиота от ненужных веществ.

Илан, никогда не говоривший пациентам вслух, что он об истинных причинах их болезней думает, в этот раз не промолчал. Отправил всех посторонних, включая тершуюся рядом Мышь, помогать на очередной характерный шум в коридоре, оставшись один на один, с удовольствием нарушил любые писаные и неписаные правила и уставы – выложил Черному Человеку все, что накопилось по его художествам.

Впрочем, почему нарушил? Мог высказать как коллега коллеге.

Знал, что родственник его слышит, знал, что понимает. По меньшей мере, с середины, когда состояние удалось компенсировать, тот точно все понимал и начал реагировать. Илан выразил свое мнение о мракобесии с Черным Адмиралом и его властью, и прижизненной, и посмертной, и про желтый яд, и про убийства, и про веру в призраков, и про дикую привычку терпеть нечеловеческое, и про деньги, которые не надо тратить, если у тебя их нет, и про семью, от которой ничего, кроме проблем, одну и вторую, и про всеобщие дурацкие привычки решать эти проблемы первыми же подвернувшимися дурацкими средствами, в итоге дураками занимается весь госпиталь и сбилась с ног государственные служащие. Ценнейшее оборудование работает в интересах единственного пациента, лишая помощи других, а пациент этот намеренно и неблагодарно использует ситуацию себе во вред. Лучшие следователи занимаются бреднями одурманенной опасными веществами старухи, в то время как могли бы охранять покой и благополучие города.

Сначала просто хотел разозлить, чтоб пациент не спал, давление не падало, но был встревожен, голоден, обманут в доверии и слегка увлекся. Добился того, что родственник окончательно очнулся, сипло задышал и зло заворочал глазами:

"Ты не святой и не Морская Хозяйка, чтобы мне проповеди читать! Не я себе создал такую жизнь, ее породила ваша семья и ваше проклятое Арданское царство!"

– Твои дети в Бархадаре, там свое долговое право, не суй Арданское царство туда, где сам виноват, и родство не путай, – неласково отвечал Илан и попробовал отсоединить куб от Черного Человека насовсем.

Физически, от трубок – без помех. Но умом тот зацепился так, что Илан понял: будь на месте куба боевая звезда, сейчас она или порезала бы Илана, или родственник направил бы ее на себя и достиг желаемого. Хорошо, что Илан оставил подарок в шкафу. Не хватало сейчас только звезду собственным лбом останавливать.

Повторить прием, который государь применил на дуэли – накрыть предмет внутренним фоном словно полой плаща и так перехватить управление – у Илана получилось, но через значительное сопротивление. Он не сделал это так же изящно, как государь, срезав чужую волю чисто и абсолютно, словно ножом. Илан просто грубо передавил. Победа над парализованным человеком не повод для гордости, но даже в таком состоянии противник оказался серьезный и не сдавался до последнего. Илан погасил куб, и все равно услышал злое:

"Сильный, сволочь... Поучил бы я тебя, щенка, уму, если б был с кулаками..."

– А где была твоя сила и твои кулаки, когда требовалось позаботиться о семье и детях?

"Не понимаешь. Много слов, много злости, но ничего не понял, дурак. Чем тебе хуже, тем ты сильнее! Вы, цари,