Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

— Ох, как ты хороша, когда злишься! Обожаю это.

— Тогда Владыка Каел желает знать, почему ты добровольно проводила время в его обществе, будучи смертной. Ты не была его затравленной, рыдающей пленницей.

Я не стала бы это отрицать. Я могла отказаться быть рядом с Самиром. Но меня завораживал он, меня тянуло к нему, как мотылька на огонь. Но Каелу не нужно было знать эту часть. У меня было полно других причин, чтобы перевернуть вопрос.

— Потому что, в отличие от некоторых здешних обитателей, он не был законченным козлом по отношению ко мне. Он обращался со мной с таким уважением, на какое только был способен. Он не запирал меня в клетке, не пытался пристать при первой же возможности и уж тем более не решал потом меня убить.

Каел молчал — вернее, молчала Илена — довольно долго.

— Владыка Каел не чувствует необходимости извиняться за свои поступки. Имея на руках те сведения, что были у него тогда, он повторил бы свои решения. Но он понимает, почему ты чувствуешь себя оскорблённой.

— Оскорблённой? Оскорблённой?! — я рассмеялась и указала на Каела. Именно тогда я поняла, что в руке у меня зажат кинжал. С резной золотой рукоятью и клинком из чёрного обсидиана. Где-то я слышала, что обсидиан может быть острее стали. Откуда он взялся, как оказался у меня — я не знала. Возможно, я призвала его в своём гневе. Так или иначе, теперь я направила его на Каела.

— Так ты называешь то, что ты сделал? Самир не превратил меня в Королеву Глубин. Это сделалты! Это ты виноват в моём появлении и во всём этом бардаке. Убирайся к чёрту домой и оставь меня в покое.

— Ты всё ещё утверждаешь, что Самир не знал о том, кем ты станешь. Владыка Каел находит это невозможным для восприятия. С какой стати он так заботливо опекал тебя, если от этого не было ему какой-либо выгоды?

— Может, просто возможно, потому что он не тот законченный подлец, каким ты его считаешь. О, у него, конечно, бывают свои моменты, не пойми меня неправильно, — я покачала головой, по-прежнему крепко сжимая рукоять ножа. Он давал ощущение безопасности, даже будучи дурацким оружием против человека с двуручным мечом. — Но из вас двоих? У него манеры, несомненно, лучше.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь.

— Он убил моего лучшего друга и заставил меня смотреть, Каел! Неужели ты думаешь, я не знаю, на что он способен?

— Он уничтожил более половины всех жизней, что обитали в этом мире. Он обрёк его на пустоту. Последние пять тысяч лет он был не чем иным, как проклятием для всех, кто называет это место домом. Самир был, есть и останется неисправимым во всех своих деяниях.

— Так чего же ты хочешь от меня услышать? — выкрикнула я. — Что я могу сказать, чтобы тебя убедить? Ты явно пришёл сюда не для того, чтобы меня слушать. Я не верю, что Самир что-либо знал о том, что со мной произойдёт.

— Тогда почему он оказывал тебе столько внимания? Почему не содержал тебя так же, как всех своих прочих «гостей»? Замученных и истерзанных?

Потому что он был влюблён в меня.

— Потому что ему было скучно. Я не знаю! — солгала я. Ни за что на свете я не сказала бы Каелу правду. Это стало бы моим смертным приговором, тут же и на месте.

— Ты лжёшь. Что происходило в его владениях, пока ты была смертной? Какие заговоры он строил с тобой?

— Заговоры? — я фыркнула. — Ты знаешь, чем я там занималась? Я бродила по его дому. Задавала ему глупые вопросы. Наблюдала, как он делает записи. Расставляла, чёрт побери, книги в его библиотеке. Может, ему просто нравилось иметь компанию, которая не ожидала от него самого худшего с порога.

— Ты делила с ним ложе.

— Иди к чёрту, консервная банка! — я решила, что это моё новое любимое прозвище для Каела. — Это никого не касается, кроме меня. И слышать такое от тебя — это сильно. Я думала, секс здесь не является чем-то из ряда вон выходящим?

— Ты не отрицаешь этого?

— Нет, потому что мне не стыдно. Да. Мы были вместе. Сенсация века, смотрите в одиннадцать часов. Ты теперь доволен?

— По своей воле?

Я разразилась громким смехом.

— Это говорит тот, кто делал мне предложение прямо посреди оргии на своём похабном подиуме? У тебя абсолютно нет никакого права судить кого бы то ни было на эту тему.

Каел долго смотрел на меня, не двигаясь.

— Ты защищаешь его честь. Почему?

— Я не защищаю его честь, придурок. Я защищаю свою.

— Нет. Ты утверждаешь, что Каел причинил тебе зло, а чернокнижник — нет. Он держал тебя в заточении с тех пор, как ты вернулась с того света. Он убил твоего друга. И всё же ты находишь нужным заступаться за него. Почему ты не ненавидишь его за содеянное?

— Ты убил меня, Каел. Сейчас не время для твоих праведных речей.

Каел слегка склонил голову набок.

— Владыка Каел отмечает, что ты уклоняешься от ответа. Осуждаешь ли ты чернокнижника за всё, что он совершил?

Я сжала рукоять кинжала ещё крепче.

— Я не служу ему. Я не его рабыня и не его безмозглая марионетка. Никогда ею не была.

— Владыка Каел настаивает на ответе. Осуждаешь ли ты его за убийство Гриши?

— А ты не требуешь от меня осудить тебя за то же преступление, Каел?

— Ты была смертной. Это иное.

Я отошла на шаг, смеясь над нелепостью этого аргумента.

— Единственное отличие в том, что это совершил ты. Даже будь на мне тогда дурацкие знаки или маска, ты всё равно убил бы