"Фантастика 2026-5". Компиляция. Книги 1-29 - Настя Любимка

стопки тарелок. — Увы, но тебе не хватает плавности, грации. Твои движения скованные, и складывается ощущение, что ты мысленно повторяешь все па, прежде чем сделать движение. Это недопустимо. Подойди.

Выполнила его приказ.

— Видишь линию? — Отец указал на ковер.

Я кивнула, вскользь подумав о расточительстве. Испортить красной краской ковер песочного цвета — кощунство.

— Ты должна будешь идти по ней, выполняя па танца. Повернись спиной.

Удивилась, но последовала и этому.

— Вытяни руки в стороны. Вот так, а теперь обхвати шест руками, прекрасно, сегодня он твой партнер.

— Но… — Я ничего не понимала, плюс эта палка упиралась в лопатки и добавляла дискомфорта.

— Ты не должна ни в коем случае опускать руки, Хейли. Я поставлю тебе на голову тарелку. Начни с обычных шажков, приноровись к шесту и тарелке на твоей голове. И постарайся ее не уронить.

Слова отца не расходились с делом. Я и моргнуть не успела, как моя голова потяжелела. Конечно, вес был едва ощутимым, но я ведь знала о существовании тарелки. И потому боялась, что обязательно ее уроню. К тому же мне не нравился этот шест и то, что из-за него я выпячиваю грудь.

— Приступай, — потребовал отец.

Я медленно сделала первый шаг. Тарелка не упала. Второй шаг. Тоже удачно. И, окрыленная успехом, шагнула в третий раз. Гадкая посудина соскользнула с головы на пол и раскололась надвое.

— Заново! — скомандовал декан Сизери, убрав осколки и поставив мне на голову новую тарелку.

Это «заново» за последующие два часа мы с Тором слышали постоянно. Я перебила все тарелки, что принес отец. Моя спина нещадно ныла, а руки затекли. Я хотела лишь одного — убраться из этой комнаты.

Полагаю, Тор, так же как и я, думал о бегстве. Нет, ему не приходилось отрабатывать походку, в его случае все было еще хуже. Он танцевал с фантомом. Без музыки, под счет декана. Вот только и танцем это нельзя было назвать. После первой же пары шагов фантом распылялся.

По словам отца, староста не умел обращаться с девушкой.

— Я до сих пор поражаюсь, что у Хейли после вашей репетиции не осталось синяков на плечах, — сказал он. — Девушка — это не любимый меч, с которым ты не желаешь расстаться. Девушка — это хрупкое, нежное создание. Ты обязан быть бережным и вместе с тем властным. Она должна чувствовать твою силу, чтобы доверить свое тело твоим рукам.

Так мы и упражнялись: я — с шестом и тарелками, Тор — с фантомом, который постоянно исчезал.

— Хватит, завтра продолжим, — прекратил нашу пытку отец. — Тор, можешь идти, Хейли, задержись.

— Доброй ночи, — попрощался Тор и ужом юркнул за дверь.

— Вы молодцы. — Отец присел на край подоконника и похлопал рядом с собой.

Я с удовольствием опустилась рядом с ним. Папа притянул меня к себе и погладил по спине.

— Хранитель, — громко позвал он.

— Да, декан Сизери, — Асгар появился через пару секунд.

— Изолируй комнату, доступ никому не давать.

— Да, декан Сизери, будет исполнено, но… Страж Хейли…

— Отправь дракона в ее комнату. Я хочу поговорить с дочерью с глазу на глаз.

— Как прикажете, — кивнул демон и исчез.

— Мы не договорили с тобой, детка. — Отец провел рукой по моей щеке. — Ты уже взрослая, я все время забываю об этом.

Отец вздохнул и продолжил свой рассказ:

— Как я уже раньше тебе сказал, тот день, когда я нашел Асгара, перевернул мой мир с ног на голову. Моя встреча с твоей мамой была совсем не романтичной. Я застал ее над телом окровавленного друга. Впрочем, и она лучше не выглядела: растрепанная, с разбитыми губами, ранами и ссадинами по всему телу. На ней было разорванное платье, а по бедрам стекала кровь.

Отец втянул воздух.

— Я отказывался верить своим глазам. Все выходило так, что мой друг, человек, которого я воспринимал как младшего брата, воспользовался своим положением и изнасиловал Ванессу. Слезы и вой твоей матери заставили меня возненавидеть того, кто доверял мне больше, чем себе. Я поверил ее словам, ее и еще четверых детей, что прятались неподалеку от произошедшего. И меня не смутило, что двое из них были ранены.

Объятия отца стали крепче.

— Я взял на себя заботу о них, а тело друга сжег, позже объявив, что он погиб как воин. Я не мог осквернить его имя бесчестным поступком. Не мог. Было решено забрать спасенных с собой в Первое Королевство. Странности начались уже в пути… — Я сжала ладонь отца, желая приободрить его. — Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что все было ловко спланировано, а мной попросту манипулировали. Но тогда я был подавлен смертью Асгара и сражен красотой Ванессы. И когда она начала проявлять ко мне внимание, решил, что ее чувства — результат благодарности за спасение. Как это часто бывает у молоденьких девушек — без памяти влюбляются в своего спасителя.

Папа усмехнулся.

— Да болваном я был! Самовлюбленным, самоуверенным болваном! Ну надо же, благодарна она была и влюбилась! — Он не пытался скрыть ни горечи, ни злости. — Хейли, огромная ошибка нашего общества — это вознесение стражей над другими людьми. Стражи полагают, что они — посланцы Богини. Ее персты! Я тоже так считал. А еще не сумел подавить свое влечение к твоей маме. Я словно ослеп, оглох и онемел! Я был согласен на все, что предлагала она: заключить брак не по законам Богини? Легко! Не сообщать о ее родственной связи с другими спасенными? Пожалуйста! Выполнять любые прихоти и капризы? Только пожелай! Даже тогда, когда я лично поймал ее в Храме Богини Сияющей, здравомыслие не вернулось. Я не хотел верить в ее причастность к культу Утратившего Имя. И готов был задушить голыми руками любого, кто так думал. Она нужна была мне. Хейли, мне очень сложно объяснить тебе, что значила твоя мама в те годы для меня.

— Я знаю, о чем ты говоришь, — тихо произнесла я.

Перед моими глазами встал образ Леона. Его лихорадочный блеск в глазах и тупое послушание Найдель. Он, зная правду, все равно действовал по ее желанию. Вряд ли я когда-нибудь забуду свой первый бал и то, что последовало после него.

— Хейли, ужас моего положения в том, что я обучался противостоять всем порождениям Безымянного! Всем, в том числе женщинам, в чьих венах течет кровь суккубы.

Вздрогнула и подняла голову.

— Ты ведь уже знаешь об этом? — Отец скривился. — Я столько лет подвергал свою дочь опасности и чуть не отдал ее в руки сластолюбца. Прости меня, Хейли. Прости,