Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

и, только оглянувшись, осознал, что стою с противоположенной стороны от той самой металлической двери, уж больно она была приметной и необычной, так что трубно было ошибиться. Я очутился в огромном Т-образном помещении, совершенно не похожем на те, что были в катакомбах. И это не очередной склад или что-то вроде того, здесь явно долгое время жили и работали люди.

Слева от меня располагались полупустые шкафы и стеллажи с книгами, несколько широких парт с лавками, в углу у стены кафедра с раскрытым фолиантом. С противоположенной стороны за отдёрнутой ширмой виднелось нечто, похожее на большую печь с очень длинной готовочной плитой. На ней до сих пор стояли ковшики, кастрюли, сковородки и чугунные горшки, а рядом было организовано обеденное место с длинным трапезным столом, на котором сиротливо стояло пять неубранных глубоких деревянных тарелок.

Прямо же передо мной располагался большой зал, поделённый явно вручную сколоченными перегородками на несколько секторов. Имелась здесь и давно погасшая кузня с очагом и маленькой литейной печью, и уголок бронника, где на верстаках так и остались лежать расклёпанные и разобранные элементы доспехов. Алхимическая лаборатория с аппаратурой, на вид дорогой, но настолько древней, что назначения многих приборов я даже не понимал, хоть и много времени провёл в кабинетах Ольши Васильевны и, в общем-то, кое в чём разбирался. Столярная мастерская с затейливой циркулярной пилой и грудами неиспользованных досок и особо огороженный от всего помещения госпиталь с несколькими койками, на перепревшем белье которых сохранились бурые пятна, а в рабочем закутке чаровника навечно застыли стрелками на полпятого высокие напольные часы.

Несколько комнат, попасть в которые можно было через двери из рабочего зала, явно использовались как спальни, причём в одной из них люди жили до самого конца, что бы там с ними ни произошло. Застеленные кровати, личные вещи на тумбочках и в шкафах и всюду пыль, тишина и запустение.

Продовольственный склад меня особо не заинтересовал. Всё те же ящики, как и на входе, с таинственными символами на боках, впрочем, некоторые из них были вскрыты, с закономерным результатом для их содержимого, ссохшегося до каменного состояния. А вот оружейная, наоборот, привлекла максимальное внимание, пусть даже с виду она была не особо богата. Ящики со штампованными ножами, точно такими же, какие использовал и я. Несколько арбалетов в оружейной пирамиде и не полностью заполненная стойка с короткими клановыми мечами. Теми самыми, бажовскими, такими же, как тот, которым виртуозно владел в своих воспоминаниях Сазим.

Стряхнув пыль с рукояти, я медленно вытянул один из деревянного крепления и поразился, как ладно клинок лёг в руку. Словно был её продолжением, а не просто полосой заточенного металла. Простой, практически без гарды, коей служило небольшое расширение у рукояти, лишённый узоров и украшений, он был инструментом убийства, а не парадной безделушкой, и я, словно зачарованный, всматривался в затейливый узор, оставшийся после клановой ковки на его полированной поверхности. Сталь, созданная и зачарованная особым образом, который я узнал из воспоминаний Сазима, словно бурлила изнутри, когда кузнец придавал ей форму. И это даже не моя разыгравшаяся фантазия, а настоящий факт, ведь, изготавливая оружие, мастер в моём клане не пользовался горном, а нагревал металл собственным зелёным пламенем и воздействовал на него живицей, отчего, собственно, и получались такие вот необычные узоры.

То, что с этим мечом не расстанусь, я понял практически сразу. Да, я спалюсь перед Ольгой Васильевной по полной программе, но… Но поставить клинок обратно на стойку было выше моих сил. Длинной лезвия чуть меньше полутора локтей, обоюдоострый, с колющим остриём, он был словно б создан именно для меня и дожидался здесь всё это время, пока я приду и возьму его в руку. При этом остальные точно такие же, как этот, были ничуть не хуже, и всё же я выбрал именно тот, за который схватился первым.

Помнится, Виктор Кравец говорил, что мне следует научиться пользоваться двумя мечами. Так вот, глупости это всё! Бажовы никогда не увлекались подобными извращениями, прекрасно понимая, что для чародея важно не количество железок в руках, а умение владеть хотя бы одной, но так, чтобы враги бежали от одного вида извлечённого тобою из ножен меча. И я теперь в лепёшку расшибусь, не буду вылезать из книги Марии, но научусь этому.

Кстати, ножны нашлись в ящиках неподалёку. Как и крепкая, и очень удобная сбруя с широким ремнём и подсумками, куда более продуманная и удобная, нежели академическая «универсалка». А понимая, что вопросы ко мне всё равно возникнут, я и вовсе перестал стесняться, позаимствовал у давно почивших предков настоящий форменный клановый плащ-пальто Бажовых. Выполненный из мягкой тёмной кожи, с твёрдым жилетом, армированными вставками и выдавленной клановой тамгой на пелерине, тот был сшит по моде прошлого века. Но если носить его не со шляпой-котелком, как тогда было принято, а поверх формы, то в полном обвесе с мечом за поясом я выглядел реально круто!

Подумав ещё немного, я снял со стены один из арбалетов и, крякнув от натуги, до предела насытив руки живицей, за специальное кольцо вытянул из герметичного чехольчика стальную тетиву и закрепил на с трудом согнутом плече. Вообще, конечно, обычный человек сделать ничего подобного не смог бы, да и я еле справился, но специального механизма у этого архаичного оружия просто-напросто не имелось. Прихватив с собой упаковку из десяти болтов, которые, кстати, многие чародеи умели метать и голыми руками на манер малых дротиков, я взвёл свою новую игрушку и уже с ней в руках отправился осматривать немногочисленные оставшиеся помещения.

В комнате, которую обозвал для себя «Хранилищем артефактов», я надолго задерживаться не стал. Просто осмотрелся, приметив уже знакомые стальные ящики, заглянул в контейнеры, заполненные, видимо, ещё неотсортированной добычей. В больших окованных сундуках обнаружились многочисленные маленькие и не очень, но довольно тяжёлые картонные коробочки, от которых слабо ощущался ток совсем уж нечеловеческой живицы.

Вскрыв одну из них и полюбовавшись на брусок некоего прозрачного материала, похожего на горных хрусталь, в центре которого был заточён кусочек словно ещё недавно живой плоти, и, посмотрев на приклеенную к крышечке бумажку с надписью «Подсердечная железа Ордриса-Жнеца», я быстро вернул её на место. Оценивать стоимость ингредиентов из неизвестных мне чудовищ я не брался даже примерно. Тем более что торговля ими с рук в Полисе была строжайше запрещена даже кланам. В общем, полюбовавшись ещё немного на расставленные на полках странные, а порой и жутковатые глиняные, деревянные и костяные идолы, так и