Брутфорс 1-6 - Иван Катиш

Весь этот диалог прошел фоном за моей спиной, пока я знакомил Баклана со всеми, а потом мы загрузились и полетели. Лед сам себя не обкатает!

— Ребят, спасибо, что вы за нами приехали! А то у нас толком и Нового года не было, — сообщила Майя.

— Зато премию выдали, — заметил Василий.

— Это да, — вздохнула она. — Премия — это, конечно, хорошо. Но само по себе не весело.

Аэроскутер довез нас до самого катка, внутрь поселка нас любезно пропустили, и там мы застали довольного Диму и группу детей, которая сторожила готовые снежки из магического снега, не давая их растаскивать. Ящик жужжал и мигал, и, судя по датчику, вскоре должен был отдать очередную партию волшебного снега.

— Привет! — шагнул нам на встречу Дима. — Я Дима. А вы Майя, Василий и Серафим, да?

— Дим, да ты меня не узнаешь что ли? — внимательно посмотрела на него Майя.

Глава 4

— Ой, Майя! — расцвел Дима.

И дальше мы наблюдали внезапную встречу двух сердец одноклассников. Как можно в современном мире потерять друг друга, если никто не прячется? Но зрелище и впрямь было фееричным. А ты как? А где ты был? А почему? Не может быть! Эти двое засыпали друг друга вопросами, взявшись за руки. Мы с Бакланом и двумя Василиями, один из которых Серафим, не успевали офигевать. Дети, с которыми до прибытия гостей занимался Дима, вообще ничего не поняли, но воспользовались заминкой и утащили коробку для магоснега на другой край катка, чтобы заняться производством магической субстанции без пригляда.

Тут я оценил малый размер коробки, потому что ничего особо страшного они с такой мощностью произвести не смогли и через полчаса потеряли интерес к ящику. Я забрал его, мы произвели еще одну горку снежков про запас, а потом пошли разбираться с коньками.

К этому времени подошла и бабушка, которой управляющий выдал самую современную версию коньков, которые сами тебя везут. Бабушка попробовала и отказалась, попросив себе стандартную версию на лезвии, без поддержки баланса и ускорения. Заявила, что ей не нужны все эти прибамбасы, она не хочет ехать ни быстрее, ни с лампочками, а чтобы просто кататься, такие фокусы не нужны.

Ну а мы всей бандой подобрали себе самое новье и ездили кругами, соревнуясь в скорости. Я бы, честно говоря, не сказал, что в этих новшествах есть прок, особенно когда коньки пытаются ехать резвее тебя. Сами понимаете, что получается — они тупо выезжают вперед, а ты приземляешься на пятую точку. Потом поинтересовался инструкцией и обнаружил, что там есть еще и функция общего баланса, когда коньки еще и в спину тебя толкают через навеску на пояснице. Она мне совсем не понравилась, и в результате я всё отключил, вернув новейшее изобретение к базовой версии. Ну а потом бабушка позвала нас обедать.

На кухне все поместились, гости (а кто тут не гость?) быстро перестали стесняться и под чутким бабушкиным приглядом съели по две тарелки грибной лапши и рассказали всю свою жизнь. И от нарисованной картины у меня слегка зашевелились волосы. Я представлял, что всё плохо, но не представлял насколько.

Попасть просто так к Вальтону было нельзя. Сначала конкурс, потом тестовое задание, потом еще одно. И еще. И еще. Вся эта петрушка должна была быть выращена, вымыта и порезана до окончания университета. Людей с опытом работы в других местах брали так редко, что проще сказать, что не брали совсем. Потому что от работы в других местах люди портятся, считал Вальтон. На выходе обещали зачет долгов перед университетом, хорошую зарплату и жизнь на всем готовом. А кто заскучает, тому ротацию в Технодрифт или в южную лабораторию Вальтона, она вроде побольше, но никто из наших гостей там ни разу не был.

— О чем никто не сказал, а мы все плохо читали, что долг перед универом закрывается в последнюю очередь. То есть мы с ним два года работаем, а мы с ним, — Василий кивнул на Серафима, — еще даже закрывать не начали. И, кажется, лет до тридцати не начнем. А самое ужасное, что нас держат на очень мелких операциях. Мы справляемся с ними отлично, но у меня есть ощущение, что я уже тупой как дрова, и ничего сложнее заказа себе зубной пасты спланировать не смогу. Короче, мы там как тушенка в банке, которая продукт полезный, надежный, но тяжелый. Никто с собой просто так не понесет. Не представляю, кому мы могли бы понадобиться лет через десять такой жизни. Мы же еще не выходим оттуда никуда. Главное, не то чтобы нельзя. Не хочется уже.

Майя хмыкнула и кивнула, подтверждая сказанное.

— У Майи, — дополнил Серафим, — ситуация немного лучше. Потому что она из Старого университета. Они хотя бы долг не удваивают. А мы из Нового северного. Они удваивают, если не отдать в течение четырех лет после окончания. А у Вальтона долг универу начинает списываться только после шести лет работы у него. Так что у нас еще не удваивается, но скоро будет.

— Как вы в это влипли? — поинтересовался я.

— Заложники собственных интересов. Даже не амбиций, что обидно, — вздохнул Василий. — Ты вот только поступил и сразу началась жара вокруг органики, а раньше такого не было. Нишевое направление. А нам нравилось очень, но, чтобы им заниматься, надо было вписаться в какую-то вот такую схему.

— Мне так жаль, что я в вашем инкубаторе не осталась, — вздохнула Майя, глядя на меня. — И мне предлагали. Но очень деньги были нужны, думала, квартиру себе в городе куплю. Ну в общем, у меня есть теперь деньги, но никакую квартиру я не куплю, потому что долг универу не выплачен, а перед Вальтоном еще и вырос.

— Так, так, а долг перед Вальтоном откуда? — не поняла бабушка.

— Там в первые годы, пока ты еще бестолковая личинка, у тебя стоит на заморозке долг перед универом и растет перед Вальтоном, — ухмыльнулся Василий.

— Блин, — выдохнул Баклан. — Это же кошмар.

— Ну да. Зато мы много чего умеем. Майя, покажи.

Майя вытащила из-под свитера светящуюся фигурку оленика на шнурке. Форма была видна невооруженным глазом, наши девчонки с ума сойдут.

— Ооо! Это то, про что ты рассказывал? — восхитился Баклан, покосившись на меня.

— А ты не видел что ли?

— Так нет же! Олич не успела показать.

— Но это очень круто! — восхитился я. — Гораздо тоньше и сложнее, чем сваяли мы.

— Ну так. Мы ведь кое-что умеем, —