Фантастика 2026-44 - Александр Коротков

— Как ты посмела! — проревел он. Он отнял руку, сжал её в кулак и ударил им по стене у моей головы. Я вздрогнула от удара. А он бил снова и снова. Раскалывал дерево. Он продолжал молотить по стене. Было ясно: он жаждет, чтобы на её месте было моё лицо. Я замерла. Боялась пошевелиться. Боялась, что он передумает и набросится на меня.

Наконец он немного успокоился. Прекратил избивать стену. Вместо этого его когтистая перчатка впилась мне в горло.

— Вот какой стервой ты стала! Какой злобной, мстительной маленькой Пандорой, — прошипел он. Его голос был полон яда и опасности. — Ты хоть представляешь, что ты натворила?

— Ты сам согласился на условия. Мог бы просто…

— И оставить тебя здесь, в этом мире, пока я буду вынужден спать? Оставить тебя на растерзание миру, который уже однажды успешно убил тебя? — Он метался между яростными криками и гневным шипением. — Я так не думаю.

Я дрожала. Я не могла с этим ничего поделать. Я никогда не видела Самира по-настоящему разъярённым. И сейчас я не испытывала радости от этого зрелища.

— Самир… остановись, прошу.

— Нет! — Самир резко отшатнулся от меня. Отступил прочь. Он схватил книгу со стола и швырнул её в стену на другом конце комнаты. Стеклянный графин постигла та же участь. Он разбился о пол. Рассыпался снопом осколков и блёсток.

Было очевидно: всё, чего он жаждал, — это придушить меня. Причинить мне боль. Но вместо этого он уничтожал всё вокруг.

Мне его съесть?

Нет. Нам нужно разобраться с этим самим.

Как скажешь.

Я медленно отошла от стены.

— Ты просто злишься, что я выиграла? Загнала тебя в угол?

— Я «злюсь», — прошипел он. Снова обернулся ко мне. Его когтистая перчатка снова впилась мне в горло. Он сжал её. Я вскрикнула. Мои руки инстинктивно схватились за его запястье. — Потому что ты заставила меня рассказать миру то, о чём я никогда и никому не говорил! Даже чёртову Жрецу не было известно, что произошло в тот день! — Он оттолкнул меня. Я отступила на несколько шагов. — Он знал, зачем я взял Влада в плен. Он знал, что я хотел, чтобы тот создал мне спутницу. Но он не знал… — ярость Самира пошла на убыль.

— О ней.

В одно мгновение его гнев рухнул. Сжался внутрь. На его месте осталась лишь боль. Он снял свою маску. С лёгким стуком поставил её на соседний стол. Выражение его лица было печальным. Полным сожаления и стыда. Его глаза-обсидианы, похожие на разлитые чернила, были наполнены мукой. Умоляли меня о пощаде.

— Я бы рассказал тебе… клянусь, со временем я бы рассказал.

Я содрогнулась от выражения его лица. Я была тому виной. Я сделала робкий шаг в его сторону. Видя, что он не взрывается и не бьёт меня, сделала ещё один.

— Как долго она прожила?

— Минуты. Она испытывала ужасную боль… её тело было изувечено и не могло функционировать. Но её страдания были недолгими.

Слёзы снова закололи мне глаза. И на то было больше одной причины. Мучение на его лице сменилось пустотой. В его голосе звучало отчаяние. А в глазах читалась опустошённость, которую я в нём пробудила. Вернув его к тому воспоминанию. Это убивало меня. Крутило нож в животе сильнее, чем если бы он выместил на мне свою ярость. Как того явно хотел.

— Ты убил Гришу. Ты играл нами, как пешками. Я… прости. Я не должна была заставлять тебя делать это.

— Ты была прекрасна, стрекоза, — Самир печально, скорбно улыбнулся. — Пылающий огонь. Ты была великолепна. Так безупречно обыграть меня… использовать мою собственную потребность защищать тебя, чтобы гарантировать, что я расскажу всю правду? Блестяще. Даже я этого не предвидел. Ты была изумительна в своей ярости. Ты разорвала самоё моё сердце и причинила мне боль, о которой я уже и не думал, что она возможна. Я аплодирую тебе.

— Я не для того…

— Разве нет? Чтобы отомстить мне за убийство твоего друга? Чтобы заставить меня почувствовать то предательство, что почувствовала ты той ночью?

— Я… но… — я запнулась и замолчала.

Нет. Именно для этого я это и сделала. Он был прав. Я хотела, чтобы он заплатил за содеянное. Расплата и месть — одно и то же действие под разными именами.

Всё, чего я хотела сейчас, — это извиниться. За то, что выставила его на всеобщее обозрение. За то, что причинила ему боль. Пустое выражение на его бледных чертах сжало моё сердце так, что, казалось, оно вот-вот остановится.

— Я заслуживаю твоей ненависти. Если бы она выжила, я бы хранил её. — Самир сделал судорожный вдох, будто вот-вот разрыдается. Он опустил голову. Тёмные волосы скрыли его лицо. Он поднял свою закованную в латы руку и прижал её к груди. — Она была безумна. Бездушна и пуста. Она знала лишь одну вещь — любовь ко мне. Я лелеял бы её до конца своих дней. Ни одно существо, способное любить меня, не должно называть этот мир своим домом. В конце концов, кто-то должен был умереть за мою боль. Влад был логичным выбором.

Я услышала тихий звук. Кап-кап об пол. Глянув вниз, я увидела капли крови у его ног. Он взял лезвия своей перчатки и вонзил их в собственную грудь.

Мгновенно, не раздумывая, я подошла к нему. Повернула его к себе и отдернула его руку от сердца.

— Глупый человек, — отчитала я его. Приложила ладонь к ране. Тёмная одежда почти не пропиталась кровью. — Зачем ты это сделал?

Я развязала его галстук и расстегнула рубашку настолько, чтобы раздвинуть ткань и увидеть повреждения. Кровь сочилась из трёх глубоких порезов на его бледной коже. Три вонзённых лезвия. Я вытащила его носовой платок из кармана пиджака. Прижала к ране. Это было глупо. Она заживёт. Но от привычек трудно избавиться.

— Я винил Влада в своём провале. Я был одинок. Я был одинок всю свою проклятую жизнь. Все остальные находят любовь, когда пожелают. Они могут найти того, кто разглядит ценность их души. Никто никогда не одаривал меня таким даром.

— Я спрашиваю, зачем ты поранил себя, — проворчала я.

— А. — Он надолго замолчал и испустил усталый вздох. Он