Система дефрагментации. Компиляция. Книги 1-9 - Сергей Сергеевич Мусаниф

Я шагал, и думал, и тут меня осенило. Или озарило.

Но это было очень неприятное озарение.

За всеми этими погонями, перестрелками и совершением особо тяжких преступлений у меня из головы вылетел один простой факт, хотя он вроде бы и на поверхности лежал.

Виталик был неписью, я всегда об этом помнил, но дело не в этом.

Но логика прохождения данжа говорила о том, что к финальному бою мы выйдем первоуровневыми нубами, такими, в физических кондициях, какими были до прихода Системы.

Но Виталик никогда не был на первом уровне. И до прихода Системы он вообще был мертв.

– Виталик, стой раз-два, – скомандовал я.

– Чего еще? – устало спросил он, но остановился.

– Какой у тебя текущий уровень?

– Сорок седьмой.

– А на каком уровне ты очнулся в лесу?

– На сорок четвертом.

– Ну, – сказал я.

– Что "ну"?

– Я думаю, тебе лучше дальше не ходить, – сказал я. – Останься здесь, подожди нас.

– Или эльфов, – сказал Соломон.

– А ты вообще не лезь, – сказал я.

– Я в тылу сидеть не буду, – сказал Виталик.

– Во-первых, это не тыл, – сказал я. – Потому что, как справедливо заметил наш мудрый друг, там эльфы, они идут и всякое такое. А во-вторых, ты знаешь, что будет с тобой, когда уровень упадет ниже сорок четвертого?

– Нет. А ты?

– И я не знаю.

– Вот пойдем и посмотрим, – упрямо сказал Виталик и повернулся ко мне спиной.

– Я против ненужного риска, – сказал я.

– Странно, что именно ты мне об этом говоришь, – и он зашагал.

С одной стороны, когда человек хочет покончить с собой таким хитровыделанным способом, это его право. Его жизнь – его выбор, все мы взрослые свободные люди, и все в этом же роде, и не фиг в такое вмешиваться вообще.

С другой стороны, мой долг, как друга…

Я ускорил шаг, стараясь его нагнать. Очевидно, он это услышал и обернулся.

– Чапай, – сказал он. – За это время я узнал тебя, как облупленного, и я вижу, что ты готов выкинуть очередную глупость. Не надо.

– Но…

Он покачал головой и выпустил из ладоней длинные когти, как у Росомахи, только мертвого. Надо же, он ими так давно не пользовался, что я успел позабыть об их существовании напрочь.

– Держи социальную, сука, дистанцию, – сказал Виталик. – А то мы подеремся.

– И ты ударишь старого друга вот этой страшной шуткой? – спросил я. – Не верю.

Соломон наблюдал за этой сценкой со сдержанным любопытством. Но усталости в его взгляде было больше. Похоже, кроме меня тут вообще никто не верит в успех.

– Чапай, – снова сказал Виталик. – Я не молод, я устал и я мертв. Кроме того, я вам больше не очень-то и нужен.

– Нам еще босса бить, – напомнил я.

– Забьешь с помощью Клавы и такой-то матери, – сказал Виталик. – Конечно, я предпочел бы досмотреть этот спектакль до конца, но если нет, то так тому и быть. Пусть все идет, как идет.

– То есть, ты решил меня кинуть? – уточнил я. – В долбанном коридоре долбанного данжа на долбанной далекой планете, которая даже не в нашей долбанной звездной системе?

– Не начинай эти фигли-мигли, – попросил он. – Ты еще на "слабо" меня попробуй, сука, взять.

– К хренам, – сказал я. – Ты решил твердо?

– Я решил, Чапай.

– Ладно, это твои похороны, – сказал я.

Порой уважать чужие решения очень сложно. Но приходится уважать, что ж тут поделать.

Еще несколько метров. Сорок шестой уровень.

Шаги.

Сорок пятый.

Виталик остановился.

– Здравомыслие наконец-то вернулось к тебе? – спросил я.

– Оно меня и не покидало, – сказал Виталик. – На всякий случай я хотел сказать, что ты нормальный пацан, Чапай. Я рад, что мы с тобой познакомились.

Он протянул мне руку. Я пожал. Крепко, как мог.

– Ты тоже ничего так, Соломон, – сказал Виталик.

Соломон сдержанно кивнул.

– Не ходи, – попросил я, не выпуская его ладони.

– Да может, ничего и не будет, – он аккуратно высвободил руку из моей хватки. – А мы тут пафоса-то нагнали.

Два шага.

Сорок четвертый.

Я все еще боролся с желанием догнать его, схватить, швырнуть назад и прописать пару раз в челюсть, чтобы мозги встали на место. С другой стороны, а что я знаю о прелестях жизни в качестве зомби и о необходимости утолять голод сырым мясом, желательно совсем недавно убитым?

Я все же пошел за ним, но тут Соломон положил руку на мое плечо.

– Дай ему уйти, если он хочет, – сказал он. – Или ты действительно решил с ним драться? Сейчас? Здесь? А что ты будешь делать, когда победишь? Ноги ему отрубишь?

Я успел подумать, что наверное за это мгновение возненавижу Соломона на всю оставшуюся жизнь и никогда ему этой холодной рассудительности не прощу.

Ну, и себе заодно.

– Сорок третий, – радостно возвестил Виталик. – А вы боялись… Ох.

Он пошатнулся.

Я вырвал плечо из цепких пальцев Соломона и рванул к нему, но к тому моменту, когда доковылял, он уже успел сползти на пол, прислонившись спиной к каменной стене.

– Что-то силы покинули меня, – сообщил он. – Возможно, к хренам.

– Ты меня разыгрываешь, что ли?

Но куда там. С Виталиком явно что-то происходило. Полоска здоровья над его головой все еще была зеленой и заполнена до конца, но она мигала, как будто при смерти. Никогда раньше такого не видел.

На какой-то миг меня посетила безумная надежда, что Виталик сейчас оживет. В смысле, станет человеком. В смысле, вернется к своему человеческому обличью. Ведь то, что он зомби, это от Системы, а так-то он человек, и что Системе бы стоило выдать ему второй шанс, ведь он заслуживал его, пожалуй, больше других…

Но фиг-то там.

Система была логична и безжалостна.

– Типа того, да, – сказал Виталик. – Асталависта, бэби...

Полоска здоровья над его головой сделалась серой.

Лучше бы он сказал, что еще вернется, подумал я.

Хотя…

Полоска здоровья над