Система дефрагментации. Компиляция. Книги 1-9 - Сергей Сергеевич Мусаниф

Ответный удар в лицо в очередной раз сломал мой многострадальный нос.

Видимо, посчитав, что он сделал уже достаточно, Соломон тяжело рухнул на колени, а потом растянулся плашмя. Но в последний момент он успел выбросить руки вперед и ухватил вертлявого босса за левую щиколотку. Тут тут же развернулся и пнул его правой ногой в голову, а затем еще раз, и руки Соломона разжались, а сам он ушел в глубокий нокаут, если и не на тот свет, но за выигранное им время я успел подскочить к азиату сзади и схватить его поперек туловища, прижав руки к телу.

Он тут же принялся пинать меня по ногам и бить затылком в лицо.

Но я был слишком злой, а он был слишком легкий, поэтому я стерпел все его удары, а потом швырнул его на несколько метров, туда, где аккуратной кучкой лежало оставленное мной оружие, и сам тут же ринулся следом.

Как бы он ни был быстр, контролировать свой полет он так и не научился.

Он упал, моментально поднялся разгибом, но я был уже рядом, и моя босая нога аккуратно подцепила Клаву снизу, подбрасывая ее в воздух, и я легко ее поймал, потому что не зря же столько времени мы провели вместе, и когда он поднимался, Клава уже опускалась.

Он извернулся каким-то немыслимым для человека способом, и вместо того, чтобы попасть ему аккурат по голове, Клава ударила в плечо.

Но все же там что-то приятно хрустнуло и правая рука азиата повисла вдоль тела безвольной плетью.

Он отскочил, встал в левостороннюю стойку и всем своим видом показывал, что ему ни разу не больно, но это уже не имело значения. С этого момента он был мой.

Потому что каким бы феноменальным бойцов ты ни был, если противник не сильно ниже тебя по классу и при этом у него на одну руку больше, тебе конец.

Мы принялись за него вдвоем, я и Клава. Он был прекрасен. Он не сдавался и пытался задать нам жару, он финтил, прыгал и уворачивался, и даже иногда контратаковал, но в какой-то момент я загнал его в ситуацию, когда бита уже летела ему в голову, и он был вынужден блокировать удар левой рукой, и рук у него не осталось вовсе.

Он снова разорвал дистанцию и встал в стойку.

– Это уже смешно, – сказал я.

– Ты почти доказал, что достоин, – сказал он. – Но надо закончить бой.

Система, конечно, могла бы начать жульничать, восстановив ему сломанные руки или отрастив ядовитый хвост, и тогда плохо пришлось бы уже мне, потому что, как ни крути, я устал и у меня все болело, и все вот эти последние па я проделывал как будто из последних сил, но Система решила играть честно.

Мы сошлись в последний раз. Ему удалось меня достать, и его нога таки сокрушила мне ребра, но в этот же момент я замахнулся Клавой и она врезалась ему в левый висок, сокрушая череп, и если он не терминатор, то после такого удара он уже не встанет.

Оказалось, что он таки не терминатор.

Он упал на голову с проломленной головой, и его тело тут же принялось мерцать и исчезло, чтобы через мгновение возникнуть в центре зала, уже полностью восстановленным и в своей прежней позе, с руками, скрещенными на груди.

– Ты достоин, – сказал он.

– И почему сразу нельзя было с этого начать? – спросил я.

Но он уже не ответил, он вообще перестал реагировать на происходящее, превратившись в статую. Очевидно, в таком состоянии он и пробудет, пока в зал не войдет кто-нибудь еще.

Например, эльфы.

Значит, он все-таки не человек.

За неимением инвентаря, я сунул Клавдию под ремень, подобрал с пола карабин и наполовину разряженный автомат, повесив их на плечо, и поплелся проверять, жив ли еще Соломон Рейн, самый жирный борец с Системой из тех, кого мне доводилось встретить.

Глава 19

Монументальный сотрясатель основ… Нет, мне, наверное, стоит перестать шутить по поводу его комплекции даже мысленно, потому что однажды я и сам не замечу, как произнесу это вслух, и он обидится, а отношения у нас в последнее время и так непростые.

Соломон Рейн был жив и даже почти в сознании. Я оттащил его в сторону, привалил к стене, плюхнулся рядом и попытался влить ему в глотку исцеляющее зелье. Он машинально сделал пару глотков, поперхнулся, закашлялся и выплюнул целебное зелье на свой покореженный нагрудник.

— Не работает, – сказал он.

– Жаль, мне бы и самому не помешало, — сказал я. – Другие способы есть?

— Можно свиток попробовать.

— Так пробуй.

— Он где-то в коридоре валяется, – сказал Соломон.

— Да там столько всего валяется, что фиг чего найдешь, – сказал я.

— Ладно, как-нибудь выживу, – решил Соломон. — У меня регенерация вкачана… была.

В принципе, наверное, он выживет. Броня, слой жира… Если сразу не помер, да еще и в сознании, то шансы есть. Хотя тут тоже бабушка надвое сказала, черт знает, какие у него там внутренние повреждения.

Как бы там ни было, прямо сейчас умирать он вроде бы не собирается. А дальше видно будет, или свиток найдем, или из данжа как-нибудь выберемся. Ну, или он один выберется, тут уж как фишка ляжет.

– Мы хоть победили? — спросил Соломон.

– Победили, — сказал я.

– Как?

-- При помощи Клавы и такой-то матери, – сказал я. – Как думаешь, там Виталик не ожил?

– С чего бы?

– Ну, мы же победили.

– Едва ли наша победа над боссом была граничным условием его возвращения, – сказал Соломон. – Система просто не знала, как дальше рассчитывать его параметры, поэтому и вывела из игры. И с ее точки зрения сейчас ничего не поменялось.

– Все равно, пойду посмотрю, как он.

– Не стоит, – сказал Соломон.

– Почему?

– Потому что наши дела здесь не закончены, – сказал Соломон. – И если ты выйдешь и снова войдешь, возможно, тебе придется драться с боссом еще раз. Ты этого хочешь?

Я прислушался к ощущениям своего избитого тела и решил, что не хочу. Да и вообще не факт, что у меня еще раз получится. Сильнее, быстрее и свежее я точно не стал.

– Кстати о