Размышления русского боксёра в токийской академии - Семён Афанасьев

* * *

Примечание.

В полиции Японии существуют следующие полицейские ранги: генеральный суперинтендант, старший комиссар, комиссар, помощник комиссара, суперинтендант, старший инспектор, инспектор, сержант, старший офицер полиции, офицер полиции.

Офицер в Токио — в нашем понимании офицер только по названию. Не по функционалу и не по полномочиям.

Высшей должностью в полиции является Генеральный комиссар НПА.

* * *

Девчонка переговаривалась с полицейским на бегу, как ни в чём ни бывало. Зрелище вообще не было похоже на конвоирование кого-то особо опасного.

— Через минуту будут у тебя! — помахал рукой в кадре, привлекая внимание к себе, сапог.

Хиротоши задумчиво перевел взгляд с бегущей пары на него:

— А вы не боитесь вот так…?

— Я тебя учу делать твою работу? — вежливо наклонил голову к плечу старший специальной группы, перебивая коллегу.

Хотя он был младше по званию, по вертикали подчинения относился скорее к министерству обороны. То, что его люди сегодня отработали качественно, было исключительно его личной заслугой и жестом доброй воли. Не следствием полицейской иерархии.

— А если она здесь нас сейчас всех положит?! — Ватанабэ, вопреки здравому смыслу, словно клещ, впился в острую тему.

— У тебя стресс? — подчёркнуто участливо продолжил держать голову налоненной силовик. — Я тебе делаю доброе дело, уже сделал вернее… Твой говноплан наверх докладывать не стал, даже уведомительным порядком. Хотя и должен. А ты меня застроить решил?! Я правильно понимаю ситуацию?!

Подскочивший к комиссару представитель девятого бюро воткнул товарищу кулак в бок и сунул свою голову в фокус прибора связи:

— У комиссара тяжёлый день! Извиняюсь за него! Отбой!

Хлопнув по виртуальной клавише окончания разговора, Садатоши тяжело уставился на друга:

— У тебя что, и правда стресс?!..

Какое-то время они мерялись взглядами.

За кадром остались буря эмоций, масса недосказанного и многозначительные авансы на будущее (не факт, что позитивные).

— Кстати, коллеги! — напомнил сзади о своём существовании белобрысый пацан. — А ведь этот громила прав!

— Какой громила? — Ватанабэ мгновенно развернулся на новый голос, сводя вместе брови.

Его перегруженные расширения сейчас жрали ресурс не только концентратора, но даже и родного мозга.

— Этот, которому вы звонили. Который на уголовника похож. Не то чтобы я нарывался, но не могу не поинтересоваться: а как вышло, что вы пошли меня освобождать, не имея даже скорой помощи под рукой?!

— Он не уголовник, — с досадой поморщился комиссар, косясь на место погасшей голограммы.

— Я не в теме по обеспечению, — зачем-то поторопился откреститься инспектор. — Я и на твоей дамы-то звонки ответил с опозданием! Сюда принёсся — всё уже закончилось.

— Хм, не бандит, а лицом похож на боевика небольшой гуми, — задумчиво проговорил младший Асада. — Откуда-нибудь с востока префектуры, ближе к морю…

В проёме, оставшемся от вынесенных дверей, появилась вначале красноволосая, затем сопровождающий её полицейский. Последний, оглядевшись по сторонам, молча сориентировался в сторону чистого места у стены (вытертого недавно костюмом Садатоши). Не говоря ни слова, придирчиво прицелившись, он уселся на пол и прислонился к стене на небольшом, относительно чистом, пятачке.

Затем, попирая часть правил, крепыш воткнул себе в уши автономные наушники и прикрыл глаза, будто бы выпадая из реальности.

— Они там все анархисты, что ли? — буркнул сам себе Ватанабэ.

— А ты б медицину заранее планировал — и чужая анархия бы тебе не навредила, — без намека на пиетет, не раскрывая глаз, подал голос в ответ сапог от стены.

Демонстрируя, что наушники и закрытые глаза наблюдать за происходящим ему никак не мешают.

Ватанабе крякнул, сверля недовольным взглядом представителя силового блока, но вслух ему ничего не сказал. Вместо этого он повернулся к старшекласснице:

— Инсульт, — комиссар коротко кивнул в сторону неработающей нейро-растяжки. — Твою таблетку я заблокировал на старте. Растяжка отключилась в момент перепада напряжения. Тромб в сосуде сдвинулся, медицина непонятно когда подъедет из-за пробок. Активировать таблетку заново сможешь?

Красноволосая коротко и молча кивнула, глядя сквозь комиссара, после чего развернулась на каблуках. Затем плавно, за доли секунды, перетекла парой шагов к пацану и опустилась рядом с ним на колени.

— Отвернитесь, — бросила через плечо бывшая курсант инспектору и комиссару.

А сама принялась деловито расстёгивать на себе куртку и то, что находилось под ней.

— Делайте, что говорят! — невежливо и даже где-то зло продублировал силовик от стены, не раскрывая глаз и не меняя положения. — У нее, видимо, активация через деликатные нервные контуры! НЕ ПЯЛЬТЕСЬ НА ДЕВЧОНКУ! Я И БЕЗ ВАС КОНТРОЛИРУЮ!

Садатоши решительно сделал шаг в сторону и накрыл ладонью глаза Ватанабэ, одновременно с этим закрывая свои.

Цубаса, стремительно раздевшись по пояс, упёрла правую молочную железу в щеку своего парня. Через секунду перед ней активировалась виртуальная клавиатура.

Бывшая курсант, глядя в глаза светловолосому, коротко поцеловала воздух перед собой и принялась споро набивать команды.

— Какую ты прикольную процедуру придумала, — как ни в чём ни бывало, весело хохотнул школьник со своего места.

— Зато никто без подсказки не угадает, — слабо улыбнулась в ответ младшая Кимишима, не отрываясь от работы. — Ну и, привязки активации на тактильный контакт — они самые надёжные.

— А я было подумал о твоей озабоченности, — продолжил развлекаться школьник.

— Если бы, — вздохнула его спутница, выдерживая какую-то технологическую паузу между вводом блоков команд. — Нет, всё чисто по теории. У меня именно тут нервные окончания… — она запнулась, припоминая порядок ввода.

Ее руки зависли над голограммой клавиатуры, как кисти пианиста — над инструментом.

— А если бы ты была мужиком? На какую часть тела ты бы тогда контур замыкала? — с деланой опаской в голосе поинтересовался светловолосый.

Подростки дружно хохотнули, не обращая внимания на окружающую обстановку.

— Локти и предплечья. Обеих рук, — подал голос сидящий спиной к стене представитель силового блока. — Не тем, на что ты намекаешь. Малолетний извращенец…

— А я только хотел спросить, что будет, если травматическая ампутация, — пояснил свой нездоровый интерес пацан. — Руки там всей, или кисти.

Ему, похоже, было в этот момент просто скучно.

— Вот потому и грудь, чтоб без ампутаций, — вздохнула Кимишима. — Мужикам, кстати, то же самое рекомендуется. Но вы ж стеснительные — вот и ставите на предплечьях.

— Нам больше делать нечего, только в бою друг к другу сиськами прижиматься. Мужскими, — проворчал конвоир вполголоса. — Сразу две руки не оторвет, ещё и из плечевых суставов. А если кому-то вдруг такое даже и нарисуется… Этот уже точно ничью таблетку не активирует. Никакой частью тела. По техническим причинам.

— Грудь обычно же под защитным жилетом. Или под аналогичной снарягой, — невпопад завершила пояснение Цубаса. — Девчонки на нее обычно ставят. Хотя женские