Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

— Нет.

— Её кто-то обидел?

— Нет.

Всё же немногословие Ёрдела действительно самую малость раздражает.

— Как к ней относятся? — Иер был полон решимости вытащить из тёмного всё, что можно.

— Её любят.

В груди потеплело. Милую Ришу невозможно не любить. Но, уже зная Ёрдела и его особенность по-своему оценивать чужие слова и поступки, Иер уточнил:

— Почему ты решил, что её любят?

— Так говорят.

— Что говорят?

Ёрдел поднапрягся и добросовестно, хоть и без эмоций процитировал:

— Любовью горю к тебе так, что скоро пеплом стану, и ничуть о том не сожалею.

Бывший хайнес замер. В спальне повисла звенящая тишина. Воздух, казалось, потяжелел, и даже Ёрдел ощутил, что что-то изменилось.

Черты лица бывшего хайнеса вдруг заострились, синие глаза начали стремительно наливаться желтизной, когтистые пальцы загребли воздух и… оборотень улыбнулся.

Ёрдел не мог понять, что не так, но что-то в этой улыбке было неправильное. Нерадостное. Негрустное. Но что-то обещающее.

— Ёрдел, мальчик мой, — Иер склонился к тёмному и положил ладони на его плечи, — ты не мог бы одолжить мне свой светильничек? Мне очень надо.

— Отец? — Узээриш с недоумением осмотрел спальню и с изумлением уставился на Ёрдела. — О, вернулся! А где отец?

Ёрдел привычно царапнул себя по поясу, чтобы открыть крышечку светильника и исчезнуть, но нащупал лишь пустоту.

— Так где отец? — Узээриш требовательно уставился на тёмного.

Дар вкрадчиво зашептал о неприятностях, и хайнес тяжело и подозрительно уставился на хаги.

Тот почувствовал, что в душе просыпается, разворачивается и шевелится давным-давно забытое чувство.

Досада.

Обманщик. Глава 7. Харид и Иша: знакомство

Ишенька уже готовилась ко сну, когда до её слуха донёсся шум с балкончика. Она сперва подумала, что показалось. Тем более она была раздражена и в голове шумели мысли. Может, это и не на балконе вовсе, а у неё внутри.

Но шум повторился. Хруст какой-то, треск… Вспомнилось, что брат Суза весь день таскался за ней хвостом и обещал явиться во сне. Наверное, «во сне» — это оборот такой, а явиться он решил через балкон. У-у-у-у, охальник! Ишенька воспламенилась праведным гневом. Настоятель днём дал ей книгу «О приличиях», и брат Суза успел услышать о себе много нового: читала Ишенька быстро, хорошие слова запоминала ещё быстрее.

Нашарив под постелью запрятанное полено, Ишенька, не запаляя свечи, крадучись двинулась к балконной двери. Душу её наполнили праведное негодование и ликование: так и знала! Свет волчьего месяца обтекал чью-то фигуру. Пока Ишенька лихорадочно решала, что делать дальше — закричать или встретить ночного гостя самой, — визитёр склонился и прижался лицом к стеклу.

До Ишеньки с запозданием дошло, что для брата Сузы фигура как-то высоковата. И по спине прошёл озноб страха. Женщина нерешительно отступила на пару шагов и замерла, думая, что, наверное, стоит закричать и позвать братьев. Но соблазн самой отходить незваного гостя поленом по хребту был сильнее, даже несмотря на страх. Ух, она всё-таки была в прошлом преступницей!

Гость попытался протереть в покрытом инеем окне дырочку для осмотра, и возмутил этим Ишу до глубины души. Залез на чужой балкон, дышит на чужие стёкла и вообще ведёт себя так, будто ничего не боится! Перехватив полено поудобнее, лисичка начала подбираться к балконной двери сбоку. Незваный гость наглел всё сильнее. Теперь ещё носом прижался к щели между дверью и косяком и начал принюхиваться. И чего вынюхать удумал, уродушка⁈ Иша на всякий случай принюхалась, но пахло вполне приятно, сосной и лавандой.

Дверь тихонечко подёргалась, говоря о плохих намерениях визитёра: он желал проникнуть внутрь, на её территорию. Лиса внутри оскалилась и разъярённо заметалась, воодушевляя двуногую половину на ещё большую смелость. Иша присела, осторожненько протянула вперёд руку и медленно вытянула задвижку из пазов. Дверь облегчённо ворохнулась, и женщина, вцепившись в ручку, замерла.

А затем резко распахнула её и, замахнувшись поленом, вылетела на балкон.

Не ожидавший её появления гость сдавленно охнул и отшатнулся к противоположному краю крохотного балкона, что его не уберегло. Полено с грозным стуком столкнулось с рукой, которой тот попытался прикрыться — будто не по живой плоти, а по балконной оградке ударила, — и Иша замахнулась ещё раз.

— Риш… госпожа! — ахнул незнакомец, перехватывая полено и выдёргивая его из рук разъярённой женщины.

Та разжимать пальцы не хотела, и гость дёрнул её на себя вместе с деревяшкой. Зашипев, лисичка оттолкнулась от обнажённой груди и на мгновение замерла, силясь рассмотреть гостя в скудном ночном свете.

Он был гол!

— Ах ты… ты… ты… — Иша открывала и закрывала рот в бессильной ярости, смешавшейся с крайним изумлением.

— Госпожа, простите меня! — торопливо зашептал мужчина, сгибаясь и поворачиваясь к ней правым боком. Но в профиль, обрисованная лучами ночных светил, его задница раздразнила мысли ещё сильнее. Всё же у Иши были проблемы с памятью, а не с фантазией. — Я не хотел пугать и беспокоить вас!

— А что вы здесь забыли⁈ — напустилась на него Иша. Тоже почему-то шёпотом.

— Простите… я… — мужчина потерянно пробормотал что-то под нос, качнулся к ней — лисичка с сердитым шипением отшатнулась, — опять прилип к оградке и наконец посмотрел вниз. И тихо, расстроенно зашипел.

Иша не устояла и тоже бросила туда быстрый взгляд. Рядом с ногами мужчины стоял крохотный горшочек с ладонь размером. Кажется, он даже был привязан цепочкой за ногу гостя.

— Простите, он… закрылся, — незнакомец тяжело вздохнул. — Вы… не должны были меня увидеть. Я-я-я… сейчас уйду. Не бойтесь и не переживайте…

— Эй, ты сейчас где-то тут шататься будешь? — Иша возмущённо уставилась на него. — Никуда не пойдёшь! Я сейчас закричу, и братья выбросят тебя за ворота!

— Госпожа, — взмолился гость, — прошу вас, не поднимайте шум. Я даю слово, что я прилетел не с дурными намерениями. У меня мыслях не было дурного! Если позволите, я объяснюсь.

Прилетел? Тогда понятно, как он здесь оказался. Иша с удивлением прислушалась к себе, осознав, что уже не так-то злится, а незнакомец не кажется ей таким страшным. Лисичка внутри продолжала нервно ерошиться и требовала покусать негодяя за крепкий зад, но в её желании чудился почему-то не страх или желание отстоять территорию, а что-то, похожее на обиду.

— Ну гово… У-у-у-у!

Порыв холодного