Драконье Пламя: За Порталом - oR1gon

он и остался по сей день. Мы лишь идем по его пути, бросая свою человечность в драконье горнило, в обмен на силу. Ее мы используем, чтобы защищать и помогать. Мы знаем, что в конце нас ждет участь и самим стать драконами, или умереть окончательно. Мы готовы. Но жаждем ли того? Нет. Это по-настоящему пугает. Мы, мастера клинка, не спроста живем в строгости и дисциплине по отношению к самим себе. Именно мы ближе всего к своему року. И мы не знаем, получится ли сохранить себя. Никто не обладает качествами вашего отца, а ведь и ему приходится тяжело. Когда нас касаются его чувства, невольно представляешь себе эту бездну и задаешься вопросом: выстою ли я? Смогу ли проявить ту же твердость? Никто из нас не знает ответ. Но каждый готов бороться до последнего. И как вы думаете, сможем ли идти не в казарму, а в дом, где нас ждет супруга дракон? Нет. Мы просто не можем воспринимать их иначе, чем как источник опасности. Как знать, может именно другой дракон помешает нам выстоять перед драконом внутренним, когда придет час? Больше всего мы боимся стать теми, с кем боролись, кого ненавидели. Ваш отец слеплен из другой глины, он способен на такое противостояние. В том числе, именно его воля удерживала вашу мать от бесчинств. Без него, она бы не смогла сдерживать свой характер и стала одной из тех, на кого мы Охотимся. — мастер клинка опустил взгляд, вертикальными зрачками осматривая мальчишек. Иначе он не мог их воспринимать. — Вы, его дети, благодаря воле и стараниям отца, выросли в иных условиях. Вы даже не знали о своей природе, пока не подросли. О чем речь, я смотрел на вас и видел самых обычных детей, что с шумом носились по Цитадели и разбивали носы, падая со ступенек.

— Как показал отец, он не допустит, чтобы кто-то из нас отступился от ордена. Он готов казнить Литарат. — первенец поджал губы и отвернулся. Ситуация с сестрой ему совсем не нравилась.

— Еще один рок, с которым Первому Стражу приходится уживаться. К сожалению, мы живем не в сказке. Наши жизни насквозь пропитаны решениями, которые не хочется принимать.

— Не думаю, что до казни дойдет дело. — отношение Талариона к известиям, которыми с ними не так давно поделилась сестра, было наиболее нейтральным. Более того, решение отца виделось ему более правильным. — Ее запрут где-нибудь, понадежней зачаровав клетку, пока, наконец, не осознает свою глупость. Серьезно, как можно оставаться такой идиоткой?

— Ты просто не любишь наших сестер.

— В отличии от тебя, Галарион, я вижу, какие они на самом деле. Отец верно выразился, назвав Литарат змеей. Поразительно, но почти вся женская часть нашей семьи — змеи.

— Что на счет драконов Азерота? — переведя тему, Сартарион хотел положить конец теме, которая могла перерасти в перепалку. Благо, оба брата и сами не горели желанием продолжать, давно оставшись каждый при своем мнении. Хотя, иногда считали нужным упрекнуть друг друга в неправильности мнения оппонента.

— Сам я с ними, как и говорил, не общался. — мастер клинка снова надел шлем на голову, привычно скрывая чешую на лице. Подобное считалось уродством и предметом стеснения, среди старых членов ордена. Новый набор относился к такому проще. — Но братья делились весьма обнадеживающими сообщениями. Если стаи и правда окажутся такими благими, какими кажутся на первый взгляд, то это будет прекрасно.

— Ты рад? — первенец Стража удивился.

— Конечно. Разве не стоит радоваться, что в мире, возможно, чуточку меньше зла и порочности, чем казалось раньше? От того я не стану менее подозрительным, но мне хватит самодисциплины, чтобы общаться с ними и действовать вместе на поле боя. Раз сам Первый Страж дает им шанс, то мы тем более должны присмотреться к Азеротским стаям. Такое явление, как благородные драконы, должно будет быть записано в книги и сохранено в веках. А теперь давайте продолжим, вы уже достаточно отдохнули…

…

После инцидента с Ноздорму, Алгалон вернулся в зал к своим воинам и занял прежнее место на стуле. Алекстраза, выслушав о случившемся, более не заводила разговоров, молча находясь рядом.

Владыка Цитадели же все время думал о будущем и планировал наперед, насколько позволяла каша, творившаяся в голове. Эмоции давно требовали выхода, но пока то не представлялось возможным сделать. Да и отдаваться им с головой он не хотел, даже когда появится такая возможность. Слишком опасным казался такой шаг. Поддерживать внутреннюю дисциплину тяжело, а вот разрушить ее — легко. Достаточно пару раз позволить себе слабину и все. А ему, как существу особенно подверженному эмоциональности из-за давления изнутри драконьей сущности, погружаться в них было еще опаснее. Чревато становлением чудовищем. Или неконтролируемым, импульсивным глупцом.

На фоне случившегося, покоя не давали мысли о бронзовой стае. Она и раньше казалась не самой полезной, с точки зрения обороны Азерота. А после того, как Ноздорму влип в первую же ловушку, попытавшись подлым образом пробраться в Сокровищницу, эти драконы стали выглядеть даже вредными. Возможности повелителей времени были огромны, но то, как они их использовали… Не шло ни в какие рамки. Во времена Иггдрасиля маги времени могли творить невероятное, даже при условии тотальной защиты от них. Но ведь, то была защита от прямого воздействия, контроля. Ничего не мешало им использовать способности на самих себя. И если попадался умелец, то убить его было почти нереально.

О боевых способностях Ноздорму и его стаи Страж ничего не знал, но ему хватило и одной истории Войны Древних. Бронзовые драконы ничего не сделали для победы над демонами, не смогли помочь одержать победу над Нелтарионом, да даже не предупредили. Не попытались исправить все в прошлом. Они занимались… непонятно чем. Хотя именно их Аспект, возможность управлять временем, обладает наибольшим могуществом из всех.

«Есть ли вероятность, что они не способны ни на что иное, как слоняться во времени и наблюдать?»

Почувствовав изменения во внутреннем огне братьев ордена, драконоборец оторвался от собственных размышлений, так и не придя к какому-то выводу. Встав с места, он оставил Погибель висеть в воздухе, а само подошел к ближайшей кровати. К тому моменту мастер клинка как раз открыл глаза.

— Как себя чувствуешь?

— Хорошо, Первый Страж. Позволите?

Получив кивок, воин откинул одеяло и первым делом начал осматривать руки. По тому, как в первую секунду дрогнули его губы, можно было многое понять. Однако, Алгалон напрямую чувствовал эмоции члена своей стаи, слышал эхо его мыслей. Смотря на изменившиеся пальцы, на