Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

Я отвернулась, борясь с искушением. Ослушаться Бестужева я не боялась, вполне могла выйти, чтобы купить себе булочку, но ведь вновь вымокну под дождем. И Бестужев будет вынужден вновь меня сушить, чтобы не испортить обивку кресла. Лариса Васильевна учила, что мужчин не стоит ставить в безвыходное положение, особенно магов. Вынуждать мага применять силу — дурной тон.

Бестужев вернулся, и салон таки заполнил ванильный запах.

— Держи. — Он протянул мне бумажный пакет.

— Бросил бы сразу в багажник, — проворчала я, принимая пакет двумя пальцами.

— Зачем? — искренне удивился Бестужев. — Это тебе.

— Я ни о чем не просила.

Отчего-то он взглянул на меня с умилением. Вот как на маленького ребенка смотрят, когда он делает нечто эдакое… для его возраста не свойственное.

— Ярочка, ты — чудо, — проворковал он чуть ли не нежно. — Меня не надо просить. Ты сказала, что голодна, этого достаточно. Прости, что не приглашаю тебя в кафе. В закрытых тебе пока лучше не появляться, а мне не стоит светить мордой в обычных. Но это вкусные булочки.

— Я… накрошу… испачкаю… — пробормотала я, чувствуя, как полыхнули жаром уши.

Оказывается, знание этикета не спасает, когда тебя застают врасплох.

— Я не говорил, что этого нельзя делать, — мягко произнес Бестужев, заводя мотор. — Приятного аппетита, Яра.

— С-спасибо…

Булочки с изюмом, политые сахарной глазурью, были восхитительными. Теплые, они таяли во рту. Я с трудом заставляла себя жевать, а не глотать куски. И не от голода. Есть я хотела, но вполне могла потерпеть до ужина в пансионе. Я нервничала. Разговор с Бестужевым определенно не закончен. И… Он за мной ухаживает? Или все дело в том, что я эспер? То есть, могу им стать…

Я предложила булочку Бестужеву, но он отказался. Тогда я съела все, по-плебейски облизала пальцы и спросила:

— И что же тебе от меня надо?

Мой вопрос прозвучал грубо. Но я того и добивалась. Слишком невозмутимым казался Бестужев, слишком спокойным. Так и хотелось вывести его из себя, заставить потерять лицо, выдать свои истинные чувства и намерения. Однако его ответ поверг меня в шок.

— Хочу на тебе жениться, — сказал он, не поворачивая головы.

Глава 21

— Не смешно, — отрезала я, отворачиваясь.

И пожалела, что съела все булочки. Сейчас бы заткнуть рот сладким тестом… и подумать о том, как вести себя дальше. Если Бестужев не шутит… Что-то подсказывало мне, что он озвучил свои истинные намерения! Так вот, если он не шутит, то давать ему от ворот поворот сейчас бессмысленно. Можно сказать, даже недальновидно. А изображать счастливую наивность — противно.

— И в мыслях не было шутить, — вполне серьезно произнес Бестужев.

И замолчал, передавая мне право следующего хода.

Что ж, попробую спрятаться за этикетом. Он поможет скрыть истинные чувства. Для них попросту не останется места. А уверенности и благостности прибавится.

— Ваша светлость… — Я чинно сложила руки. — Ваше предложение, безусловно, лестно для меня, однако вынуждена вам отказать, по причине непреодолимых обстоятельств.

— Допустим, предложения я тебе еще не делал, — невозмутимо ответил Бестужев. — Лишь озвучил намерения. Но уже любопытно, что за обстоятельства? Никак сообразить не могу.

Вот же ж…

— Не хотите же вы сказать, ваша светлость, что ваш отец, глава славного рода Бестужевых, даст согласие на брак с простолюдинкой Михайловой? — спросила я медовым голосом.

Медовым. С ложечкой дегтя. И с мыслью, как быстро Савушка откажется от желания заключить брак с крепостной Его Императорского Величества.

— А что, твой знакомый эспер… — Бестужев сделал паузу. Маленькую, но выразительную. — Не сказал, что если столь уникальный дар обнаруживается у простолюдина, то ему жалуют дворянство?

Крепостная дворянка? Я не выдержала и рассмеялась. Судьба у меня такая, быть первой во всем. Первая женщина-эспер. Первый эспер без дворянского титула. Но это при условии, что Александр Иванович не ошибся.

— И что тебя так рассмешило? — поинтересовался Бестужев.

— Да так, ерунда, — отмахнулась я. — Не обращай внимания. Слушай, ваша светлость… А, может, ты хочешь, чтобы Ольга проиграла? Вот и…

— Если бы я этого хотел, то не искал бы для нее рыжую, — перебил он. — И не перегибай, ладно?

— Одно другому не мешает, — возразила я. И добавила, так как Бестужев молчал чересчур выразительно: — Прости. Это нервное, пожалуй. Только вчера в Петербург приехала, а сегодня сам Савелий Бестужев замуж зовет. Ох, прости! Сообщает о намерениях.

Он кивнул, принимая извинения.

— Вернемся к этому разговору позже, Яра.

Ага, когда я стану эспером. Надеюсь, он забудет о своих матримониальных планах, когда поймет, что дворянства мне не пожалуют. Или раньше, если узнает, кто я такая.

— Однако я хочу, чтобы ты помнила о том, что я первый сообщил тебе о намерениях, — не унимался Бестужев.

— Ты хочешь жениться по расчету? — Я все же не утерпела, продолжила разговор, что следовало бы закончить. — Ведь неизвестно, унаследует ли ребенок мои способности. По мужской линии не наследуют. Меня и в деревне запереть не получится. Если я стану эспером, то буду трудиться на благо империи.

— В браке по расчету нет ничего плохого, — ответил он все так же невозмутимо. — И ты мне нравишься. Настолько, что я постараюсь понравиться тебе, если ты хочешь брака по любви.

А я считала, что он меня уже ничем не удивит! Однако…

Или все гораздо проще, и Бестужев, как опытный герой-любовник, знает, что нужно говорить юным романтическим барышням. Пометить территорию, задурить голову — и получить желаемое.

— А как же Ольга? — вспомнила я. — Разве вы не пара? Ты ей помогаешь…

— Мы друзья, — вновь перебил он. — С детства. Ольгу интересует другой. — И пробурчал, вроде бы уже не обращаясь ко мне, но достаточно громко, чтобы я расслышала: — Он все это и затеял…

— Расскажешь мне правду о розыгрыше? — Я ухватилась за возможность все разузнать. — Любопытно.

— В другой раз. — Бестужев вновь уклонился от ответа. — Мы приехали.

Машина остановилась возле знакомого домика.

— Что ж… — Я взялась за ручку дверцы. — Благодарю за помощь. Это было неожиданно, но