"Фантастика 2026-194". Компияляция. Книги 1-18 - Мария Геррер

— Кушайте, господин хороший! Пять копеек всего.

Адриан отыскал в кошеле монету, кинул хозяйке, но садиться за стол не стал. Как-то это было неправильно! Там, может, Василя убивают, а он тут будет сало наворачивать…

Середоха цыкнул:

— Твой старшой мою бумагу упер. Без нее, не приведи Спас, в жарник засунуть могут.

— Вернется — отдаст, — буркнул Адриан.

Послышался голос Марчука. Он звал смотрителя. Там снаружи что-то происходило, а Карницкий вынужден отсиживаться здесь. А для чего? Неужто ради этого Середохи, явно прохиндея и прощелыги?

Спустя несколько минут Марчук вернулся, глянул на стол и попросил хозяйку принести ему того же.

— А как же… — недоуменно спросил Адриан.

— Теперь нам спешить некуда. Вернее сказать, не на чем: ось у кареты подпилили. Так что сперва поедим.

— Господин орденец, бумагу-то мне верните, — сказал Середоха.

— Обожди! Лучше скажи, ведает ли твой барин, откуда у него новые люди в деревне и для чего им подорожные?

— Мой барин ведает, что сынок единственный в Белоцарске изрядно проигрался, — небрежно отвечал нахальный мужик. — Выплатить тот долг — не хватит всего поместья. Но пришли к барину люди добрые и сказали, как он может погасить проигрыш сына. Для этого надо лишь закрыть глаза, закрыть уши и подписывать то, что дают.

Марчук вдохнул аромат принесенной ему похлебки, зачерпнул ложку и перед тем, как поднести ее ко рту, сказал:

— Примерно так я и думал. А не жаль терять того барина? Больше ведь он вам бумаг выписывать не сможет. Думаешь, там и впрямь что-то ценное?

— А что поделаешь? Нынче у Ордена отделения повсюду, а чужаки редко говорят так громко о своем прибытии. Пришлось рисковать.

Теперь Карницкий понял, кто эти люди: и Середоха, и забравшие лошадей, и грабители, что сломали ось кареты. Они знали о попаданцах едва ли меньше Ордена, только думали о них иначе. Зачем убивать тех, кто может принести пользу? Хвори, злая магия, оружие? Это ничего, ведь можно ограбить, избить, посадить в клетку и долго-долго выпытывать, как смастерить пистоли получше, чтоб стреляли по десять раз кряду, как сделать сталь покрепче или как смешать такую микстуру, чтоб от всех хворей разом избавляла. В Ордене их прозвали душекрадами, мол, граничники отправляют пришлые души к Спасу, а эти воры крадут души.

В питомнике поговаривали, что жарник не столь плохая участь, ведь душекрады не церемонятся с попаданцами, вытаскивают из них всё что можно, в том числе и пытками, а потом убивают. Долго их обычно в живых не держат.

Адриан вспомнил, как горячо его сокружники обсуждали, под кем ходят душекрады. Одни говорили, что это обычная преступная шайка, которая хочет быстро и просто заработать деньжат, но Карницкий так не думал. Слишком много всего нужно сделать и вложить, чтоб хотя бы одна иномирная идея начала приносить прибыль. Тот же пистоль — это же не просто штуковина, которую сумеет выковать любой кузнец. Нужна особая сталь, нужны инструменты, умения, нужны правильные пули, порох определенной чистоты и мелкости.

На Хребте за несколько десятилетий, должно быть, собралось немало записей со всякой магией, механизмами, оружием и микстурами, но Граничный Орден почему-то не спешил создавать всё это. Даже для своих воспитанников.

Почему? Потому что не время. Потому что нет достаточных знаний у людей этого мира. Потому что нет нужного сырья.

А у кого есть и время, и деньги, и возможность воплотить иномирные задумки в жизнь? Только у самого Бередарского царства. Или у других государств. Карницкий склонялся к мысли, что сами душекрады могут и не знать, кому служат, но на деле им платит сам царь или кто-то из его канцлеров.

Отчасти Карницкий понимал, почему люди при власти так поступают: они не хотят зависеть от Граничного Ордена. Довольно того, что граничники раскидали свои отделения по всем городам и весям, что большая часть железа, меди и иных металлов закупается на Хребте, что люди боятся Стрел пуще приставов и армии. В начале Орден существовал лишь на средства шести государств, а значит, государи могли влиять на него, ныне же Орден сам торгует со всеми шестью государствами, сам зарабатывает и сам решает, что делать и как.

Открыто царь не может противостоять граничникам. Народ не поймет. Орден уже семьдесят лет стращает людей, зачитывает им устав, пускает разные байки, чаще всего основанные на истинных случаях, и если царь вдруг объявит, что попаданцы благо, а граничники — нет, могут и волнения нехорошие пойти. Да и соседние государства с ним не согласятся. Вот и приходиться исхитряться, нанимать случайных людей, вылавливать случайных попаданцев.

Когда похлебка закончилась, Марчук поднялся и сказал Середохе:

— Ну что, поехали! Глянем на того иномирца — стоит ли он того!

Мужик впервые растерялся.

— С вами ехать? Зачем? Верни бумагу и разойдемся!

— Иди давай, — резко прикрикнул Аверий, вынул арбалет и мгновенно взвел тетиву. — Иначе пристрелю.

Адриан уже в который раз расстроился из-за собственной глупости. Нет, отныне он всегда будет таскать с собой сумку: и на станцию, и в кусты, отходя по нужде.