Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

— Актриса? — позвал я негромко.

Она повернула голову в мою сторону, и я увидел в её глазах странную глубину. Не настороженность, к которой привык, а какую-то тихую печаль.

Через ментальную связь я уловил обрывки. Воспоминания о жизни в опасной зоне, о том времени, когда они с братом были свободны.

Я медленно вошёл в воду и остановился рядом с ней. Актриса не отстранилась, но и не приблизилась.

— Чего ты боишься? — спросил я тихо.

Через ментальную связь прорвались обрывочные образы. Актриса, превратившаяся в безвольную марионетку.

— Никогда, — твёрдо сказал я.

Она внимательно изучала моё лицо, словно пытаясь понять, говорю ли я правду.

— Знаешь, — продолжил я, — я бы никогда не ломал волю такого существа, как ты. Это не мой путь.

От неё пришёл образ — я сам, стоящий над покорными зверями с кнутом в руке.

— Ну нет, — честно ответил я, опешив. — Бить своих питомцев последнее дело. Обучать, контролировать и жёстко пресекать — может быть. Актриса, но ты должна понимать, Альфа — я. Больше никто.

Рысь долго молчала, будто переваривая мои слова. Потом сделала шаг ближе.

Внезапно я почувствовал её любопытство, смешанное с решимостью. Образы из сознания Режиссёра — тепло и защищённость внутри моего потокового ядра.

Я удивлённо моргнул.

От неё пришла волна решимости, желание понять то, что чувствует брат.

Я кивнул и протянул руку. Актриса медленно коснулась её своей лапой.

Магия потекла между нами, и почувствовал, как в моём потоковом ядре формируется новое место — убежище для второй рыси. Актриса растворилась в потоках серебристой энергии и исчезла.

Внутри я ощутил её удивление и облегчение. Здесь она могла быть рядом с братом и в безопасности.

Волна благодарности и доверия окатила меня изнутри.

— Вот и всё, — кивнул я. — Теперь вы действительно сможете всегда быть вместе.

Я повернулся к Красавчику, который сидел на берегу и встряхивал свою мокрую шёрстку. Маленький горностай выглядел одиноким — все остальные питомцы могли стать духовными зверями, а он нет.

— Ну а с тобой-то что, дружок? — спросил я с грустью, присаживаясь рядом с ним. — Почему ты так не можешь?

Красавчик поднял на меня свои умные чёрные глазки, и в них мелькнуло понимание. Через ментальную связь я уловил смесь принятия и лёгкой печали.

Я маленький — пришёл простой ответ.

Я осторожно погладил его по влажной голове.

— Маленький? Нет, ты огромный, дружище! Знаешь что? — сказал я с воодушевлением. — Мы обязательно разберёмся. Без тебя я бы никогда не поймал близнецов. Будем надеяться, что ответы будут в Драконьем Камне.

Горностай довольно пискнул и потёрся мордочкой о мою ладонь. Затем, к моему удивлению, подбежал к Режиссёру, который всё ещё восседал на своём валуне.

Брат с интересом посмотрел на маленького зверька, а Красавчик уселся рядом и принялся старательно вылизывать шерсть.

Когда я принялся одеваться, то заметил напряжение между питомцами. Афина сидела, облизывая шерсть, но украдкой поглядывала на Режиссёра. В её взгляде читалось недовольство — от того, что этот высокомерный кот считает себя слишком важным.

А Его Величество продолжал восседать, демонстрируя полное безразличие ко всему происходящему.

Ревность. Всё ещё не прошла, даже после стольких разговоров.

Я понял, что нужно действовать всерьёз.

— Афина, подойди, — позвал я, усаживаясь на траву.

Кошка неохотно выполнила просьбу и села рядом, но держалась напряжённо.

— Что тебя беспокоит? — спросил я прямо, глядя ей в жёлтые глаза. — И не говори, что всё нормально. Чувствую твоё состояние.

Она отвернулась, но ментальная связь донесла волну сложных эмоций. Ревность, неуверенность, страх потерять своё особое место рядом со мной.

— Ты злишься на рысей? — уточнил я.

Пришёл ответ, полный негодования.

— И что с того? — пожал я плечами. — Они стихийные звери, это правда. У них редкие способности, это тоже правда. Но разве это делает тебя менее ценной для меня?

Афина посмотрела на меня, и в её взгляде промелькнуло сомнение.

— Слушай меня внимательно, — продолжил я серьёзно. — Ты была первой. Ты делила со мной опасности. Дралась рядом со мной против превосходящих сил. Пойми, ты — мой основной боец и опора.

Через ментальную связь прошёл образ — рыси, грациозно движущиеся по воздуху, их изящные силуэты.

— Красота — это не главное, — покачал я головой. — Главное — преданность, сила духа, готовность идти до конца. А в этом тебе нет равных. Да, ты изменилась, но в этом и есть теперь твоя суть, понимаешь? Прими её.

Она чуть расслабилась, но всё ещё дулась.

— К тому же, — усмехнулся я, — ты видела, как этот аристократ отказался искупаться? Слишком гордый для простых радостей. А ты — нет. Ты не боишься быть собой.

Афина фыркнула, но в её ментальном отклике почувствовалась лёгкая гордость.

— Но есть кое-что важное, девочка, — продолжил я строже, — ревность к собственной стае недопустима. Мы — команда. Все друг за друга, все вместе. Если ты будешь тратить силы на злость к союзникам, то враги это используют. Тот порыв на дуэли… Больше не вздумай так делать, ещё раз тебе говорю.

Образ восседающего на валуне Режиссёра промелькнул в её сознании.

— Да, высокомерный, — согласился я. — И что? У каждого свой характер. Ты тоже можешь быть заносчивой, когда дело касается некоторых моментов. Часто ты позволяешь кому-то кроме меня подходить близко, когда ешь?

Афина возмущённо зашипела — попал в точку.

— Суть в том, — подытожил я, — что в бою этот высокомерный кот будет сражаться за тебя так же, как ты за него. Потому что вы — одна стая. МОЯ стая.

Режиссёр всё это время невозмутимо сидел на своём валуне, но я чувствовал — он контролирует ситуацию. Брат медленно повернул голову в нашу сторону. В его глазах скользнуло понимание.

Он неторопливо поднялся, грациозно спрыгнул с камня и медленно подошёл к нам.

Остановившись перед Афиной, Режиссёр внимательно посмотрел ей в глаза. Затем, к моему удивлению, он сам медленно склонил голову — не низко, но достаточно, чтобы это выглядело как знак уважения.

Мгновенно атмосфера изменилась. Напряжение между питомцами растаяло, словно его и не было. Афина выпрямилась, её поза стала гордой и довольной. Ревность испарилась, уступив место довольному кокетству.

Она подошла к рыси ближе и слегка потёрлась