Фантастика 2026-158 - Максим Арх

столовую, увидел сидящего в немецкой форме Кудрявцева, который вырядился в неё, чтобы она после стирки немного помялась, пропиталась запахами и может даже чуть испачкалась, то на мгновение опешил. И хотя он уже видел Сергея именно в этой же форме (тот на встречу с ним приходил в ней), всё равно от неожиданности впал в ступор.

— Проходите, Кондрат Петрович, не стесняйтесь, — улыбнулся Сергей и задорно хохотнул: — Неужели не признали?

Новый член отряда постоял в нерешительности пару секунд, а потом облегчённо выдохнул и буркнул:

— Не признал. Думал мерещиться спросонья…

— Но теперь-то признали?

— Да… — кивнул тот, вновь выдохнул и осмотрелся.

— Проходите. Присаживайтесь на свободный стул, — пригласил за стол стрелочника и спросил: — Как вы себя чувствуете?

— Да ничего. Почки-селезенки вроде целы. Рёбра тоже. А то, что на лице пару ссадин и синяков, так это ерунда. Главное зубы не выбили, и то хорошо, — пояснил дядька Кондрат, присаживаясь напротив Лазутина.

Галина Ивановна подала ему завтрак и тот вначале с опаской, а потом и с аппетитом приступил к трапезе. Сегодня у нас в меню были сосиски с макаронами, хлеб, чай, кофе и сгущёнка. Еда не замысловатая, но вполне себе вкусная, поэтому довольны остались все — включая и новоиспечённого бойца.

Пока ели, в общих чертах обсуждали небольшие детали предстоящей операции. В основном говорили мы с Сергеем — точнее спорили, одновременно с этим сообщая о придуманном плане всем присутствующим. Кудрявцев предлагал не мелочиться и после одной ходки грузовика сразу же сделать вторую. А я говорил о том, что это может быть подозрительно.

— И вообще, — решил я подвести черту под не нужной болтовнёй, — мы пока ещё даже и одну машину с боеприпасом не увели, а ты уже о второй говоришь.

Лазутин улыбнулся и постарался заступиться за коллегу по диверсионной работе:

— Товарищ Сергей молодец! Мыслит стратегически — на перспективу.

— Пусть мыслит хоть тактически, только делить шкуру неубитого медведя занятие неблагодарное, — не согласился я и, заметив, что Самсонов не принимает участие в дискуссии, а смотрит себе в тарелку, решил подключить его, чтобы тому было проще осваиваться. — Вы, Кондрат Петрович, не стесняйтесь. Если что-то непонятно и хочется узнать, то спрашивайте. Вам обязательно ответят и разъяснят. Помните — мы одна команда.

— Да, дядька Кондрат. Ты говори, коль чего не понимаешь! — согласился со мной Сергей.

Тот немного растерянно посмотрел на нас и пробурчал:

— Да я как-то не хочу лезть не в своё дело… вот пока и не прислушиваюсь…

— Вы не правы! Теперь наше дело это и ваше дело! Так что смело лезьте, — сказал я и потребовал: — Ну, спрашивайте. Что не понятно?

Тот вновь чуть помолчал, а потом, очевидно, собравшись с мыслями, произнёс:

— Правильно ли я понял, что вы собираетесь напасть на немецкий склад?

— Так и есть. Нам приходится регулярно это делать, потому что у нас постоянные проблемы с боезапасом.

— А я могу чем-то помочь?

— Смотря, как себя чувствовать будете. Если хорошо, то поможете с ящиками, когда их доставят на базу.

— Ага, уяснил… А там — на этом складе?

— Там — нет. Я один буду, — сказал Сергей и пояснил: — Да там дел-то всего на полчаса. Приехал, получил по поддельной накладной и… — Тут он на секунду застыл, а потом повернулся ко мне и ошеломлённо произнёс: — Слушай, Коль, я вот что сейчас подумал, а может ведь так сложится, что накладную вообще переделывать будет не нужно.

— Это как так? — не понял я.

— А зачем её переделывать, если, например, боеприпасы на получение будут те, которые нам и так подойдут. В прошлый раз же у нас, почему были определённые требования к сбросам? Потому что у нас в распоряжении только «Семицветик» был. А у него грузоподъёмность маленькая. Сейчас же у нас «сотки»! А у них грузоподъёмность выше, и мы можем даже авиабомбы на противника кидать, если они, конечно, будут весить не более сотни килограмм. Конечно, с такими бомбами повозиться придётся и обдумать, как их подвешивать, да и подходящую цель придётся поискать, не на обычную же легковушку или мотоцикл столь мощный заряд скидывать. Но зато, когда найдём такую цель, то там так бахнет, что всё в щепки разлетится!

— Гм, пожалуй, ты прав, — согласился я. — Но на всякий случай давай будем держать в уме и рассчитывать по времени операцию таким образом, что нам всё же придётся делать накладную и везти её тебе. А это минимум полчаса.

— Хорошо, давай тогда так — после захвата я вначале гляну, что там грузовик получать собирается, а уже потом прикинем как действуем дальше.

На том и порешили, а сейчас все разошлись заниматься своими привычными делами. Дядька Кондрат тоже выразил желание помочь, чем сможет, и был направлен в бригаду Кудрявцева, которая работала на раскопках.

И вскоре оттуда донёсся громкий крик:

— Ой, ё-ё-й!!

«Ясно — Самсонов увидел КамАЗ», — сказал себе я и принялся дальше перебирать и сортировать по назначению коробки с запчастями, что были найдены в лаборатории и на складе. Так продолжалось до полудня, когда меня позвали обедать.

При входе в столовую меня ждал небольшой сюрприз. Как оказалось, члены отряда решили совместить приятное с полезным.

— Товарищ Николай, бойцы единогласно проголосовали за то, чтобы во время приёма пищи был организован показ какого-нибудь фильма, — официально уведомил меня Кудрявцев, подойдя ко мне со строгим лицом, после чего не выдержал и, засмеявшись, добавил (причём на своём любимом сленге из будущего): — А почему бы и не врубить киношку⁈

Всё еще не привыкнув к тому, что визави впитывает как губка, в том числе и не совсем нужные в речи слова и обороты, я произнёс:

— Желание коллектива — закон! Есть какие-то предпочтения?

— В общем — нет, — помотал головой напарник. — Но надо такое, чтобы и Ванюшки понравилось, и чтобы дядьку Кондрата, покамест непривыкшего к выкрутасам из будущего, не больно-то огорошило.

— Ясно. Значит — роботы-убийцы отменяются, — негромко произнёс я и задумался…

В фильмотеке было много различных фильмов и мультфильмов, а потому выбор был велик. Но Серёга был полностью прав — и без того натерпевшегося подпольщика, который был ещё и в почтенном возрасте, чрезмерно шокировать было ни к чему.