"Фантастика 2026-169". Компиляция. Книги 1-31 - Алексей Аржанов

Юлиан просто не хотел меня слушать. Пока он своими глазами не увидит, что изумрудный катализатор сделает с землёй, разговор не будет иметь смысла. Только будет уже поздно, потому что регионарный узел живки просто погибнет от истощения.

— Это выгодная сделка, — я старался говорить ровно. — Мы можем договориться о цене, о сотрудничестве. Что ты будешь делать, если вся земля в округе просто умрёт?

— Выгодная для тебя, — отрезал Вернер. — Ты нашёл, на чём нажиться. Покупаешь у Бреннера торф за бесценок, стал делать из него удобрение и решил меня доить. А Густав про это знает? Сегодня половина цены, а как я на твой торф пересяду — так ты цену и повысишь. Не нужно принимать меня за идиота, Войцех. В твоём предложении слишком много нюансов, которые могут обойтись мне в очень крупную сумму.

Я хотел возразить, но он поднял ладонь.

— Не перебивай. Способ твой я разгадаю. Не сегодня, так завтра. Найму толкового человека, разберёмся. А торф с болота… — он ехидно усмехнулся. — Болото-то принадлежит Бреннеру. С Густавом я сам договорюсь о покупке торфа без посредников. Зачем мне тебе процент отстёгивать, если я могу всё сделать самостоятельно.

Вот тут он меня достал по-настоящему. Всё продумал, сволочь. Только он даже не осознаёт, что у него ничего не получится сделать. Секрет изготовления этого удобрения я узнал от системы. А если «светлые» умы столицы придумали такое «замечательное удобрение», как изумрудный катализатор, то что у них получится сделать с этим торфом?

— Желаю тебе удачи в твоих начинаниях! — сухо ответил я. — Только когда свою землю сожжёшь изумрудным катализатором, даже не думай приходить ко мне за помощью.

— Ничего себе! — Вернер аж опешил от моего ответа. — Ты слишком высокого мнения о себе, хотя вообще ни чёрта не понимаешь в жизни! Я договорюсь с Бреннером, и удобрение выйдет мне ещё дешевле, чем ты предлагаешь. Без твоей наценки. А тебе спасибо, конечно, за наводку. Только дальше я как-нибудь без тебя обойдусь.

Я стоял и чувствовал, как весь мой план рассыпался в труху. Он не понял ничего. Вернер решил, что я просто хочу на нём нажиться. И назло, из-за злопамятности, просто не хотел меня слушать.

Этот богатей из столицы изначально был ко мне негативно настроен. Он всеми силами пытался отнять землю у своих соседей, подняв плату рабочим в пять раз. Но я, объединившись с Бреннером и Корном, смог его за это наказать. Его деньги были потрачены впустую.

А тут ещё и недавний случай с разрушением дамбы. Плевать, что пожар мог перекинуться на Преславицу. Это было бы самой настоящей трагедией — множество человеческих жертв, все поля сгорели бы за считаные часы.

Ещё больше в этой ситуации раздражало, что Казимир Корн теперь был на его стороне. Хотя не так давно Юлиан и у него самого пытался отобрать землю. Ведь это он монополизировал всю рабочую силу в Преславице, нарушил закон.

В очередной раз убеждаюсь, что сколько людям добра ни делай — они примут это как должное. А стоит один раз совершить какую-нибудь оплошность, как сразу же станешь врагом на всю жизнь. Корн и Вернер до сих пор не могли простить мне разрушение дамбы. Хотя я спас их хозяйство от значительных убытков!

Перед глазами, словно в ответ на мои мысли, возникло уведомление от системы:

/Внимание. Сделка не заключена./

/Расход живки из регионарного узла продолжается без изменений./

/Прогноз до полного истощения узла живки регионарного значения: 9–14 суток./

/Уточнение: при текущей интенсивности выработки — 11 суток 6 часов./

Я развернулся и, не удостоив Вернера прощанием, зашагал к телеге.

Кобыла лениво щипала траву у ограды. Два мешка торфяного удобрения так и остались лежать в кузове.

Сев на телегу, я дёрнул вожжи, развернул повозку и покатил прочь от земель Вернера, стараясь не оглядываться на ровные ряды его пшеницы, которой оставалось стоять зелёной совсем недолго.

Дорога к дому шла через Преславицу. Перед глазами проплывали дома местных жителей, почти у каждого был свой маленький огород. Где-то мычала корова, ругались бабы у колодца. Обычная деревенская жизнь текла своим чередом, и никто из этих людей понятия не имел, что земля под их ногами доживает последние дни.

Я гнал кобылу и думал о разговоре с Вернером. Где я оступился? Может, зря начал с цены? Надо было сначала войти в доверие, подружиться, а уж потом… Только вот дружбу за одиннадцать дней не построишь. Тем более с человеком, который меня на дух не переносит.

В том-то и беда. Вернер видел во мне врага. Того, кто расстроил его планы с рабочими. Затопленная дамба тоже встала ему костью в горле. И теперь, что бы я ни предложил, он видел в этом только одно — очередную попытку его обвести. Хоть за деньги, хоть даром — всё одно подвох.

Самое паршивое, что переубедить его словами я не мог. Ну что я ему скажу? «Юлиан, в лесу умирает регионарный узел живки»? Тут нужны веские доказательства.

Я уже представил, как всё будет. Вернер продолжит сыпать имперское удобрение мешок за мешком. У него земель глазом не окинешь, десятки наделов размером с мой, и все он катализатором удобряет, чтобы извлечь максимальную прибыль.

Дуб-узел засохнет, и вот тогда начнётся настоящий кошмар.

Сначала люди ничего не заметят. Ну, подумаешь, всходы стали плохо расти. Зерна стало не так много. Спишут на какую-нибудь косвенную причину, а Вернер удвоит дозу катализатора.

Если возникла такая проблема, значит, надо обработать землю ещё сильнее. И тем самым Вернер лишь ускорит конец, выжигая из почвы последние остатки жизненной эссенции. Как пиявка, что сосёт кровь из давно остывшего тела.

Весь фронтир постигнет такая же беда, как и центральный округ. Земля, на которой сотни семей строили дома, растили детей, рассчитывали прожить жизнь и оставить хозяйство внукам.

Куда они пойдут, когда земля перестанет давать урожай? Обратно на запад, в центральный округ, откуда бежали от голода? Империя, сама того не ведая, убивала собственную землю, гоняя людей всё дальше на окраины, как саранча перебирается с поля на поле, оставляя за собой только бесплодную пустошь.

И ведь никто наверху этого до сих пор понять не смог. Или не хотел видеть. «Светлые умы» столицы придумали чудо-удобрение, отчитались, получили награды и звания. А то, что оно медленно убивает саму почву, никого особо