15 ножевых - Алексей Викторович Вязовский

получают. Так вот, дамочке было лень идти, записываться на прием, сидеть в очереди. А про возможность вызвать психиатра на дом не подумала. Она просто написала о своем тяжелом положении губернатору, депутату и вроде бы даже гаранту Конституции. Через два дня приехала психиатрическая «скорая» и доставила ее прямо в приемный покой больницы.

Ладно, увижу Пилипчук, придумаю, что сказать. А Давиду, говнюку, за сепаратистские базары на квартире штраф выпишу. С этих пор у меня дома можно только про бухло, баб и постановления партийных органов. Или передовицу газеты «Правда» читать. Кстати, да! Ведь был же такой случай в кино про блондина в черном ботинке, когда для прослушки включили посторонний разговор. Будешь теперь слушать, гадюка семибатюшная, пересказ речей нашего генсека. Лично запишу на пленку и поставлю у дверей на воспроизведение с повтором.

* * *

Вот теперь можно и в госпиталь имени Николая Ниловича Бурденко поехать. Ибо пациентку Томилину перевезли туда и уже даже определили после всех операций в обычную палату. На поправку, значит, идет Елена Александровна. Молодец. Заеду сейчас на рынок, цветочков куплю. Два букета, один медсестрам на пост отдам, чтобы им не обидно было.

Опять пришлось бить ноги от проходной. Пропуск на заезд в персональном автотранспорте же у меня так и не появился. Блин, надо было тогда у начальника госпиталя Кравкова выпросить. А я на радостях, что устроилось всё так быстро, и не догадался воспользоваться случаем.

Хорошо быть студентом-медиком: белый халат и сменная обувь всегда с собой. И даже колпак медицинский, если где потребуют. Поэтому я переоделся и двинулся дальше. Девчатам цветочки вручил и пошел спокойно в палату — никто не дергает, не окликает…

К счастью, никаких иных посетителей у Томилиной не было. Не хотелось мне встречаться с ее родителями. Вроде и не так агрессивно ее папашка ко мне стал относиться, но всё равно — осадочек остался. Пошел он в болото со своими принципами. Еще две женщины, разделявшие временное пристанище с Леной, на меня внимания вообще никакого не обратили. Одна повернулась на бок, вторая продолжила читать.

Да, подруга, не лучшим образом ты сейчас выглядишь. Лицо бледное, губы синеватые, щеки ввалились, темные круги под глазами. И смотрит на меня даже без намека на доброжелательность.

— Что приперся? — хрипло спросила она, подтягивая одеяло повыше. — Посмотреть, как я подыхаю здесь?

— Давай пропустим ту часть разговора, где ты закатываешь истерики и рыдаешь над загубленной жизнью. Мне слушать это неинтересно. Вот как знал, что вазочки у тебя нет, — я поставил на тумбочку выцыганенную у медсестер бутылочку от физраствора, в которую налили воды, и сунул туда хризантемы. — Теперь уже не так на больничку похоже.

— Чего надо? — приветливости в голосе Томилиной не добавилось, хотя взгляд, обращенный к цветочкам, слегка подобрел.

— Проведать пришел, что, не видишь? Не чужие всё-таки.

— Андрей, за что мне всё это? — Ну вот, слезы полились, теперь легче будет. — Зачем меня спасали? Как жить дальше?

— На, вытри, — я достал чистый платок и подал Лене. — Жить — счастливо. Давай выздоравливай, выписывайся, будем приводить в порядок шрамы и возвращать красоту. Что врачи говорят?

— Что дерьмо теперь будет покидать организм намного быстрее, потому что половины кишечника нет. И без панкреатина поесть ничего не получится. Слушай, мяса хочется, слюной истекаю. Такой кусок… жареный…

— Потерпи, всё будет. Не хочешь поговорить об этом случае? Давай, не загоняй эту фигню в себя, ей там не место.

Пришлось побыть психотерапевтом на минималках. Утирая слезы и сопли, Томилина рассказала про свой поход в общагу. Короче, ей сильно повезло, потому что выстрел пришелся в докторский ящик, который и принял на себя львиную долю заряда. Это ей мент сообщил, который недавно приходил брать у нее показания.

— А что поймали этого урода, он говорил?

— Да, там какая-то странная история с его задержанием. Где-то нашли его избитым, с переломанными ногами. Это ты, Панов? — шепотом спросила она, оглянувшись на соседок по палате. — Ты нашел?

— Мне твои родители сообщили, что его задержали, — с самой большой убедительностью, которую только мог изобразить, заявил я. — Был бы рад поймать эту гниду, но — увы. Ладно, мне пора.

Я сделал ручкой, встал. И уже в дверях услышал:

— Слушай, поцелуй меня. По-настоящему, как раньше.

Глава 7

Дома никого не было: будущие литературоведы постигали особенности правильного восхваления жемчужин социалистического реализма. Кузьма не в счет. К тому же рыжий источник всяческих бедствий решил подышать свежим воздухом, чему я препятствовать не стал, а даже вынес его на улицу и придал мохнатому организму легкое ускорение небольшим, почти любящим пинком.

Никто не мешал мне вдумчиво съесть три блинчика с творогом, вчера изготовленных Азимовой в приступе кулинарного энтузиазма, и запить это дело стаканом молока. Как по мне, начинка чуток переборщила по части кислоты, но я это решил во внимание не принимать. Зато Ане будет приятно, что я позарился на ее стряпню и не отравился.

Короче, лег я спать. Тишина, покой — всё, что нужно хорошему человеку для поправки расшатанного работой здоровья. Мне и сон какой-то приснился, может, даже с позитивным содержанием. Но тут я решил проснуться, потому что какой-то подлец надумал, что поговорить со мной по телефону — очень хорошая затея.

— Наконец-то! Ты дома? Что трубку не брал? Я не разбудил?

— Разбудил, конечно, — наверное, Давид как раз начал воздух набирать, и я смог вставить свою реплику.

— Ты можешь приехать? Немедленно! Андрюха, тут такое! Жопа, короче! Помоги!

— С жопой — извини, не могу. Я, знаешь ли, по дамам.

— Не до шуток, Пан! Срочно приезжай!

И всё, гудки отбоя. Вот поганец, хоть бы объяснил. Наверное, надеется на телепатическую связь. А у меня как раз модуль сломался, сигналы не принимает. Ладно, на месте узнаю, что там этот деятель натворил. Надо же, на самом первом дежурстве — и уже «срочно приезжай». Что он там, министру какому сказал, что надо меньше жрать?

Когда я приехал на «скорую», Давид уже порядком протоптал дороги по стенам и потолку. И сразу начал с воплей «Не виноватая я, он сам пришел!». Что случилось, удалось выяснить только после расспроса доктора.

Короче, поехали они на вызов. Плохо с сердцем. Ситуация — и смех, и грех. Пожилой клиент решил тряхнуть стариной и пошел к своей знакомой, обсудить международное положение. Лежа, конечно. А что, имеет право — вдовец, совершеннолетний, и даже не секретоноситель. Ну, и не рассчитал силы. Приехали наши — инфаркт. Сняли пленку —