"Фантастика2025. 194". Компиляция. Книги 1-27 - Алекс Холоран

Из кабинета, под изумленные взгляды двух стражником, мы вышли в полной тишине. Так же тихо прошли по коридору. И только у двери, что вела на улицу, где все так же завывал холодный ветер, Винсент остановился. Снял с себя шарф, старательно укутал им мою шею, и подтолкнул к выходу.

Хорошо, что он так и не убрал руку с моей талии, мне все казалось, что я непременно упаду, если останусь без его поддержки.

Только в карете, которая ждала нас у ступеней, я посмотрела ему в глаза и тихо спросила:

– Невеста?

Винсент шумно выдохнул, отвернулся к небольшому окну, и устало произнес:

– Это лучшее, что я смог придумать.

Лучшее и придумать – болью отозвались в сердце. Но я не подала виду, словно так и было задумано с самого начала.

– Все плохо?

Профессор не стал лукавить:

– Шайр Мират, отец Мики, почему-то решил, что его дочь убила именно ты.

Я не сразу нашлась, что ответить. Лишь несколько минут, показавшиеся вечностью, проталкивала в легкие воздух, отсчитывая удары собственного сердца. Чтобы дать себе отсрочку, чтобы собраться с мыслями. Впрочем, мысли были не намерены собираться, наоборот, разбегались кто куда.

Наконец, когда молчание и пытливый взгляд Винсента вывели меня из оцепенения, я попыталась выразить словами свое возмущение:

– Что значит «решил»?

Может быть, это не тот вопрос, который стоило бы задать. И вообще, не то, о чем нужно говорить, но меня почему-то озаботила именно эта проблема. Разве наши доблестные стражи, для начала, не расследуют преступление, только потом выдвигая обвинения? Почему в данном случае цепочка причинно-следственных связей перевернулась с ног на голову?

– Решил, – с нажимом повторил Винс. – В этом городе его слово значит куда больше, чем какие-то там доказательства.

Последнее профессор буквально выплюнул, да к тому же завершил шумным вздохом и таким же выдохом, словно пытался удержать рвущиеся наружу фразы, более крепкие и менее приличные, чем то, что только что сказал.

– Но почему? – всплеснула руками, будто это поможет разорвать паутину глупости, что укутала меня в надежный кокон.

– Почему его слово закон? Или почему он решил обвинить тебя? – все же уточнил Винс, разом выбивая из меня зародившееся возмущение.

– Второе, – бросила отчего-то устало, почувствовав, как в уголках глаз собирается обжигающая влага.

Мне не хотелось плакать – только не сейчас, но организм под натиском стресса решил по-другому. В точности, как отец Мики: вынес мне приговор, не дожидаясь мало–мальских оправданий.

– Потому что... – начал было Райт, впрочем, договорить у него не получилось. Я прервала его первым тихим всхлипом, тут же переродившийся в самую настоящую истерику.

Закрыла лицо руками, пытаясь заглушить рыдания, только вышло это очень плохо.

– Аделия... – с упреком, или мне так только показалось, произнес Винсент и одним легким движением переместил меня с сиденья к себе на колени.

Я прильнула к нему всем телом, пытаясь впитать хотя бы каплю уверенности. Но у меня выходило это откровенно плохо. То ли Винсент растерял всю уверенность, то ли мне просто не суждено было ею обзавестись.

Рыдания с громкими подвываниями, что меня вовсе не красили, длились долго, целую вечность, как мне показалось. А потом я стала говорить, но и это выходило плохо.

– Я... – пыталась объяснить между всхлипами. – Видела ее. Должна... была настоять. Вернуть. Тогда...

– Снова, – устало пробормотал в макушку, не дав завершить покаянную речь, – ты снова пытаешься взять вину на себя.

– Но я... – вновь всхлипнула, правда теперь уже гораздо тише. – Была там. Я могла...

– Не могла, – сказал, как отрезал. – Ты не могла предугадать, что взбалмошная, избалованная девчонка нарвется на какого-то психа. И уж тем более ты не могла бы заставить ее вернуться в академию. Мика всегда считала, что может делать все, что ей заблагорассудиться.

Нет, его доводы были разумными, правильными, а мои глупыми и ничтожными, но сердце ныло от мысли, что ее больше нет – той ветреной и острой на язык девочки, у которой еще вся жизнь впереди, чтобы научиться человечности. Была впереди... Теперь ни она, ни я ничего не можем исправить.

– Посмотри на меня, – попросил Винс, осторожно касаясь лица кончиками пальцев.

Я вздрогнула, всхлипнула, кажется, не в последний раз, и с трудом отпрянула от него, смотря в потемневшие глаза.

– Ты. Не. Виновата, – повторил медленно, по слогам, лишь бы донести до меня смысл сказанного.

– Хорошо, – согласилась шепотом, и прикусила губу, чтобы вновь не расплакаться.

– А со всем остальным мы разберемся, – добавил тише, приблизившись к моим губам настолько, что я почувствовала его дыхание кожей. – Можно? – зачем-то уточнил, а вот моего ответа дожидаться не стал – поцеловал.

У этого поцелуя был привкус слез, и горечи, но я бы ни за что на свете не прервала его только потому, что целовал меня Винсент. Мужчина, рядом с которым я чувствовала себя защищенной.

Карета остановилась, заставив нас отпрянуть друг от друга.

– Приехали, – пояснил Винс севшим голосом.

Я же только и смогла промычать что-то нечленораздельное в ответ. По телу, несмотря на завывающий ветер за пределами маленького мира, что мы сейчас делили на двоих, блуждали обжигающие огни.

Как же просто рядом с Райтом забыть обо всем. Как просто рядом с ним поверить, что все действительно будет хорошо.

– Эй? – Винс приподнял мое лицо за подбородок. – Мы со всем разберемся, обещаю.

– Я верю, – призналась тихо, и попыталась улыбнуться. Видимо, на этот раз у меня получилось быть убедительной, потому что мужчина перестал хмуриться.

– Пойдем, отец уже ждет нас.

– Отец? – переспросила

– Да, – Райт слегка поморщился, помогая мне встать на ноги. – Нам нужно посоветоваться с ним, как лучше поступить дальше.

Разумно.

– Хорошо, – вновь согласилась.

Стоило выйти из кареты, как меня тут же вновь крепко прижали к себе. Винсент обнял за талию, и, склонившись к уху, тихо прошептал:

– Я не хочу, чтобы ты упала.

То ли я, действительно, так плохо выглядела, то ли... Ему просто нравится обнимать меня? Второе предположение было очень смелым и будоражащим одновременно. Но как бы там ни было, я даже и не думала возражать, лишь молча кивнула в ответ,