Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг

одну дочь, но всё равно продолжают о чём-то спорить, — Мика сидел, откинувшись на спинку кресла, подставлял закрытые глаза временами проглядывающему в разрывы облаков солнышку и мечтательно-насмешливо улыбался. Зараза ушастая. Как только сквозь переборки услышал?!

— Обычный семейный дурдом. Мама считает, что мужчине обязательно хочется иметь хоть одного сына, а на ещё одну дочь папа соглашается, потому что мягок характером, ну о вообще, любит нас. Хотя сама тоже предпочла бы девочку, хотя бы потому, что у неё уже приличный опыт в воспитании нас. А папа уже привык жить в окружении женщин и не собирается что-то в этом менять и заодно, не очень понимает, почему обязательно должен хотеть сына. Вот как-то так.

— И как, решат они эту проблему?

— А как же. Времени то ещё о-го-го, вплоть до Леркиного совершеннолетия. Кстати, раз уж зашла речь о родителях, ты к своим-то собираешься наведаться?

— Ещё не решил. У меня, знаешь ли, с ними довольно сложные взаимоотношения. Нет, мы не в ссоре, но общаться с обоими своими отцами я предпочитаю по очереди, а не с двумя сразу и, желательно, на расстоянии.

Вот и хорошо. А то у меня нет ни малейшего желания знакомиться с парой идейных военных.

Театр Иллюзион — совершенно особое явление в нашем мире. Здесь нет зрителей и профессиональных актёров, каждый, кто сюда приходит, становится непосредственным участником действа. Не подумайте ничего такого, навыки лицедейства в генофонд современного человека не прошиты и чтобы кого-то изобразить относительно достоверно собственными силами, по-прежнему нужно учиться. Зато дилетантам вжиться в роль помогают современные технологии. Несколько датчиков, прикреплённых в строго определённых местах — и вокруг тебя возникает иллюзия костюма и внешности выбранного героя, психоинжектор сзади на шею — и ты уже чувствуешь всё, что по роли положено испытывать персонажу, а заодно знаешь в какой момент нужно куда шагнуть и что сказать. Здесь главное не сопротивляться стороннему воздействию, а то ничего не получится. Пару раз я и сама так развлекалась — совершенно непередаваемое ощущение, когда влезаешь в чужую шкуру, а заодно и отличный способ психологической разгрузки. Последний раз это была пьеса Освальда Хо «Стеклянный нож» в которой у меня была роль Майзи Рианы, второстепенная, конечно, но мне и этого хватило чтобы почувствовать весь комплекс ощущений, которые испытывает подозреваемый в убийстве. Дрожь по телу.

Но сегодня нам ничего подобного не предстояло. Осенний Бал — всего лишь тематическая вечеринка, посвящённая «празднику урожая». Откуда устроители выкопали подобный анахронизм — даже не представляю, наверное, во всём виноват очередной всплеск моды на ретро и как следствие повышенный интерес к утерянным традициям. Но вообще-то ничего особенного: наряды — вольная фантазия на тему народных костюмов, закуски декорированы под традиционные пейзанские блюда, какими их представляли себе устроители и организаторы, да помещения оформлены виде осенних пейзажей. Почти такое же можно увидеть, стоит только выйти за порог театра и отойти чуть дальше вглубь лесопарка.

С самого порога мы с Миком влились плотную толпу приглашённых и просочившихся без приглашения. Получили по простенькому датчику-преобразователю костюма (мне досталось нечто длинное, балахонистое, вроде длинной юбки на лямках начинающейся у подмышек, Мика получил почти нормальную вариацию из штанов и рубашки с какими-то странными, грубоплетёнными тапочками) и отправились в анфиладу залов и зальчиков на поиски друзей. Несмотря на кажущийся хаос, общество, собравшееся здесь, было весьма чётко структурировано: знакомые быстро находили знакомых, образовывали группки и компании по интересам, завязывали новые знакомства и продолжали старые. Исключение, пожалуй, составляли только мы — около часа болтались, не примыкая ни к одной из компаний, лишь время от времени прихватывали закуски и напитки с облетавших гостей подносов. В прочих праздничных затеях Мика принимать участие отказался наотрез, объясняя, что не собирается подвергать свою психику дополнительному давлению. Ну да, и разыгрывавшиеся в разных концах залов жанровые сценки на тему «праздника урожая» из разных культур Земли, и народные, основательно забытые нами танцы, требовали применения психоинжекторов, которые получали все желающие тут же, на месте. Хотя какая в том опасность — совершенно безобидное развлечение.

Кеми обнаружилась во внутреннем дворе театра. Здесь бродила всё та же светская публика, но уже не по иллюзорным декорациям, а среди вполне настоящих деревьев, между которыми в тщательно продуманном беспорядке были расставлены жаровни с живым огнём. Центр площадки занимало гигантское соломенное чучело виде… гм, дракона?

— А это не слишком? — спросила я у подошедшей к нам Кеми. Она только безразлично пожала плечами:

— Похоже, за то время пока мы безвылазно сидели на орбите, здесь набрало обороты движение традиционалистов, выступающих за возвращение к истинным земным корням нашей культуры. Солеране, по умолчанию, признаны главными виновниками того, что мы от них отошли.

Я всмотрелась в силуэт соломенного дракона, подготовленного к сожжению, и невольно иронично улыбнулась. Кого мы там увидим, если уж действительно докопаться до корней этой самой культуры? Отшельнику бы эта шутка точно понравилась.

— А я бы лучше обеспокоился, — начал довольно нервно субъект, отделившийся от той же группки, в которой раньше находилась Кеми и подошедший к нам вслед за ней, — как солеране воспримут эту инсталляцию.

— Зря беспокоитесь, — ему ответил вынырнувший откуда-то из темноты парень, — им всё это, — он оглядел соломенную скульптуру, — ну, в общем безразлично.

— Дэн? — спросил Мика, настороженно вглядываясь в незнакомца. Парень как парень светлые волосы, лежащие небрежной шапкой, закрывают уши, зелёные, очень яркие глаза с вертикальным зрачком и хвост, почти такой же длинный как мой, только чешуйчатый.

— Микаэль, — тот кивнул и протянул руку для рукопожатия. Похоже они знакомы. И, похоже, довольно давно не виделись, мне показалось, что Мика с трудом узнал этого персонажа.

— Высокомерные ублюдки, — нервно дёрнул лицом непредставившийся.

— Скорее снисходительные мудрецы, — высказала я свою точку зрения.

— Это очень, очень распространённое заблуждение, — незнакомец помахал длинным указательным пальцем прямо перед моим носом. Я отшатнулась. Не люблю, когда чужаки вторгаются в моё личное пространство. — Эти древние ящеры весьма ловко притворяются космическими покровителями человечества…

— Кто такой? — тихонько шепнула я на ухо Кеми.

— Герхард Льюис, психокинематик, — так же тихо ответила она.

— …на самом деле, массированный контакт с ними привёл к обеднению, я бы даже сказал растворению человеческой культуры. К культуроциду. Ведь посмотрите, что у нас осталось своего? Язык, и тот уже солеранский.

— Что поделать, если человечество за всю свою историю так и не смогло создать единый язык, а признание всеобщим одного национального, вызывало негативную реакцию среди представителей других этносов. Солеранский в такой ситуации — неплохая альтернатива, — заметил Мика. Мысль не блещущая