Фантастика 2025-198 - Игорь Семенов

Я не обращал внимания на комментарии людей, а во все глаза смотрел на Шилова. Тот прихрамывал на левую ногу, а его лицо сильно осунулось и исхудало. Под лихорадочно поблескивающими глазами залегли глубокие тени, морщины стали глубже, а на лбу краснели свежие шрамы.

— Вы знаете этого человека? — жестко спросил сопровождающий меня офицер у подошедшего Рафаэля Игоревича.

— Еще как знаю, — вымученно усмехнулся он потрескавшимися губами. — Я его тренировал, еще когда он был кадетом в Стражграде.

— Доброй ночи, Рафаэль Игоревич, — вежливо сказал я и шагнул к солдатам, окружающим меня «коробочкой».

Они с почтением расступились без приказа офицер. Тот недовольно дернул щекой, но ничего не сказал, однако на своих подчиненных посмотрел многообещающе.

— Доброй, — проронил Шилов и пожал мою руку.

Его ладонь все так же покрывали крепкие мозоли, но рукопожатие стало слабее.

— Не составите ли мне компанию, Рафаэль Игоревич? Я в сопровождении почетного эскорта иду к местному главному офицеру.

— Сочту за честь, — еще шире усмехнулся он и вошел в «коробочку».

— Офицер, мы можем идти, — повелительно бросил я мужчине.

Тот поджал бледные губы и кивнул своим солдатам.

Мы всей толпой продолжили идти по улице, освещенной факела и кострами. А любопытные имперцы провожали нас взглядами, активно обсуждая для чего в город прибыл сам Громов, и почему он в таком наряде.

— Ты сегодня удивительно тактичен, Громов, — прохрипел с иронией Шилов и провел рукой около своего лица. — Даже не спрашиваешь, кто меня так отделал.

— Уверен, это была целая орда самых свирепых зверолюдов, но вы всем наверняка жопы порвали и головы открутили.

— Спасибо за твою веру в меня. Я вообще-то и вправду орел, если сильно не присматриваться или глядеть издалека. Но в моем крайнем бою мне чуть не устроили комфортную могильную тишину, — невесело признался мужчина и провел рукой по жирно поблескивающим темным волосам.

— Могильную тишину? Бредни. Ваш гроб еще шумит листьями в лесу. Никто даже не спилил дерево, чьи доски станут вашим последним пристанищем, — подбодрил я Шилова.

— Твои слова да богам в уши. Но в любом случае, потрепали меня знатно, потому и перевели в местный гарнизон. Тут поспокойнее и будет время восстановиться.

— А что Румянцев? Он в порядке? — вспомнил я своего стародавнего лысого знакомца.

— Ему досталось поболее моего, — помрачнел Рафаэль Игоревич, опустив голову. — Кажется, война для него закончилась. Ему прямо в лагере отняли ногу, поскольку уж очень мерзкий ядовитый атрибут угодил в его лодыжку.

Слова Шилова обрушились на меня ледяным дождем, заставив сердце застучать быстрее.

— Твою душу мать! — рассерженно выдохнул я, ударив кулаком в раскрытую ладонь. — Где он сейчас?

— Его отправили в столицу на излечение. Наверное, он уже в госпитале. Жить-то Румянцев точно будет, а вот нога… не знаю. Мало в империи умельцев способных помочь человеку восстановить конечность, — понуро произнес бывший тренер и пнул ногой гнилое яблоко, валяющееся на обожжённой огнем земле.

— Я подумаю, как ему помочь, — твердо выдал я, хмуря брови. — Друзья — это тот бастион, который я никогда не сдам.

Шилов искоса посмотрел на меня с одобрительным огоньком во взгляде. Да и сопровождающие нас солдаты, те, что были поближе и слышали наш диалог, тоже глянули на меня с явным одобрением.

— Все хочу спросить… — начал приободрившийся Рафаэль Игоревич, чьи карие глаза снова загорелись плутоватым огоньком, — а ты чего в таком наряде? На войну одеваешься, как на праздник?

— Что-то вроде того, — слабо улыбнулся я и перевел взор на офицера.

Тот остановился около двухэтажного дома, вполне роскошного по меркам Брек-Гана. Хоть его песочные стены и украшали трещины, он был все еще крепким, с выцветшей на солнце рыжей крышей, настежь распахнутыми оконными створками и деревянной верандой, где за столом при зажженных свечах восседала пара солдат, подозрительно глядевших на каждого встречного-поперечного.

— Где майор Сухов? — требовательно бросил им офицер.

— У себя, господин, — ответил один из солдат. — Доложить о вашем прибытии?

— Доложи. И добавь, что с Александром Громовым, Рукой императора.

— Есть! — выпалил имперец и одарил меня почтительным взглядом.

Я дружелюбно кивнул ему. А тот отдал мне честь и скрылся в доме. Вернулся он спустя пару минут и гаркнул, что майор Сухов ожидает нас.

— Благодарю за сопровождение, — сказал я солдатам, пришедшем со мной сюда. — Вы делаете важное дело. Империя не забудет вас.

— Рады стараться, господин Громов! — громыхнули они в один голос, горя преданными глазами.

Офицер опять слегка поморщился и приглашающе махнул мне рукой.

— Шилов, пойдемте со мной, — бросил я Рафаэлю Игоревич и взошел на веранду по скрипучим ступеням, успев услышать шепотки солдат.

Они, не отходя от кассы, начали активно перемывать мне косточки, но в позитивном ключе. Мол, Громов, истинный аристократ. Даже мятый костюм не может скрыть его благородной породы. Он, дескать, со всеми вежлив, друзей в беде не бросает и обходителен даже с простыми людьми.

— А ты быстро набираешь популярность, — шепнул мне Шилов, тоже расслышавший шепотки солдат.

— А то, — самодовольно улыбнулся я и вошел в дом.

Офицер проскользнул мимо меня и провел нас в некое подобие гостиной, куда стащили не пострадавшую во время штурма мебель. Конечно, она вся была пошарпанной, грубой и покрытой шерстью, но выбирать не приходилось.

— Доброй ночи, господа! — звучным голосом поприветствовал нас невысокий щуплый мужчина с кривыми ногами и ореолом седых волос, окружающих красную от солнца плешь.

Его мундир мог похвастаться вышитым золотом гербом империи, внушающими уважение погонами и металлическими пуговицами, отражающими свет керосиновой лампы. Последняя вольготно устроилась на сколоченном из досок столе, где лежала целая кипа бумаг и карт.

— Доброй, — бросил я за всех и огляделся, пытаясь сообразить, куда мне пристроить свой зад.

— Располагайтесь, где хотите, господа, — тут же понял причину моего замешательства майор Сухов, изобразив благожелательную улыбку. — Но я бы порекомендовал вам вон те стулья в углу около шкафа. А то на софу, кажется, кого-то стошнило. Уж больно пятна характерные. А вон в том кресле мой помощник, лейтенант Шмелев, собственноручно застрелил бывшего