"Фантастика 2026-194". Компияляция. Книги 1-18 - Мария Геррер

Карницкий тоже не стал далеко отходить, чтобы не тревожить люд, продолжал держать амулет перед собой, пока к нему не подошел мордастый морданец лет тридцати.

— Орден? — спросил он. — Ага, амулет похож. Проходи тогда. Но у нас всё тихо, никого не видали и не слыхали, никто чужой мимо не пробегал.

— А ты здешний грамотей? — опечалился Карницкий. Вряд ли этот мужик вспомнит о делах двадцатилетней давности, он тогда еще дитем был.

— Да, я Кудаш Виртазай, грамотей. Так чего надобно? Коли проверить жарник, так он в стороне стоит, по укладу. Показать? Мы и воду меняем, и еду.

Карницкому стало не по себе, мол, приперся незнамо зачем, добрых людей от дела отрывает. И всё ради чего? Своего же любопытства.

— Кудаш, я приехал из-за давнего случая, хочу убедиться, что тогдашний Стрела всё верно сделал.

— Давнего? — задумался морданец. — Это насколько же давнего? На моей памяти к нам чужаки не заходили, всего лишь раз в жарник одного мужичка заперли, да тот вовсе не чужаком был.

— Двадцать два лета назад у вас в деревне пропала девка, заплутала в лесу. Было такое?

Кудаш покачал головой:

— Не помню такого. Пойдем, у отца моего спросим, он тогда грамотеем был.

Виртазай крикнул что-то на морданском, и люди заметно успокоились. По меньшей мере, отложили топоры. Карницкий прошел за грамотеем к крепкому дому, окруженному высокой оградой. Там, во дворе сидел старик и ловко резал ложки из березовых полешек, рядом с ним игрались три ребятенка непонятного полу. Старик коротко переговорил с сыном, а потом обратился к Карницкому на хорошем общем языке:

— Девки у нас нет-нет да и пропадают. Кого волки загрызут, кто в речке утонет, всех не упомнить. Тебе какую надо?

— Двадцать два лета назад. Из-за нее еще орденец должен был приехать и расспросить всех. Звали Марена, Марена Тикшаень.

— Тикшаень? У нас нет такой семьи, — первым ответил Кудаш. — И Мареной у нас девок никто не кличет, не наше это имя.

Старик согласно кивнул:

— Нет у нас таких. Поди, господину орденцу другая деревня надобна.

Карницкий поблагодарил морданцев и поплелся обратно к бричке. «И куда теперь? — думал Адриан. — Обратный поезд только через день поедет. На перекладных добираться до Старополья? Немало придется заплатить, и Орден те траты не покроет». И решил доехать до той деревни, где чужачку впервые увидели. Там всего-то через лес проехать, к вечеру доберется.

В той деревне Карницкого встретили немногим приветливее, ведь там жили бередцы и речь орденца поняли сразу. Адриан дождался грамотея и расспросил о давнем случае.

— Дык Матрена увидала ту девку, сама тогда девицей была, ох, и прехорошенькой! — погладил бороду седобородый грамотей. Рядом с ним стоял его сын, ражий детина лет сорока, только в отличие от морданского грамотея здешний не спешил делиться своей невеликой властью с сыном.

— Так проводи к Матрене, — велел Карницкий.

Судя по всему, Матрена была ровесницей Марене, но вид ее соответствовал представлению, как должна выглядеть нормальная баба ее лет: краснолицая, дородная, такая одной рукой мешок муки подымет и на телегу забросит.

— Чужак? Как же не упомнить? Я тады так напужалася, так напужалася, ну бежать со всей моченьки, кричу на всю округу. Меня едва сдуру в жарнике не закрыли, — заохала баба.

— И ты сразу поняла, что это чужак?

— То чужачка была. А как же? Нам Руслав, — кивнула она на грамотея, — каждый месяц уклад сказывает.

— И почему ты поняла, что это чужачка?

— Дак я тогда всё господину орденцу пересказала. Он хоть и не такой благовидный был, но тоже хорош. Суровый такой, строгий, а глазами нет-нет да и на грудь мне зыркнет.

— Если помнишь, так скажи еще раз, — нахмурил брови Карницкий.

— Я сперва увидала, мелькнул кто-то. Почудился мужик сперва. Я думаю, никак Буслай за мной увязался, уж хотела окликнуть его, ан нет. Баба-то была, но чудная.

— Почему?

— Штаны на ней были! Синенькие такие. И волос короткий, едва до плеч, а голова непокрыта ничем. Я потому с мужиком и спутала. А потом она увидала меня и крикнула, а голос бабий. Глянь, а у ней под тонкой рубахой грудь торчит. Не то баба, не то мужик. Вот я и убежала. Чужачка же! Наши побоялись ее ловить. Пока ваши не прибыли, всю деревню караулом обходили, чтобы та до нас не забрела. А потом орденец сказал, что поймали ту девку.

— Он сказал, кто она такая была?

— Нет, да мы и не спрашивали. Сжег, и во славу Спаса! — сотворила знак Матрена.

— А как же ты спустя столько лет помнишь так хорошо?

Тут вмешался грамотей:

— Теперь Матрена помогает мне уклад