Фантастика 2026-130 - Ал Коруд

— Хм.

— Мне напомнить вам, что это благодаря ей вы знакомы со мной? А не наоборот? Включите логику: с чего бы мне подставлять вдлинную собственных людей? Молчу о стоимости того гарнитура. Как вы думаете, какая у него цена?

— Ладно, согла…

— У меня не так много союзников, а уж верных как Томоко-тян и вовсе! Я понятия не имею, что именно вам наговорили при аресте гангстерши и отчего вы так сагрились на меня. Клянусь, не имею к этому отношения и любая утечка о вас с моей стороны исключена по определению — посмотрите на ситуацию с позиций вашего здорового цинизма. Вы его демонстрировали секунду назад.

— Продолжайте.

— Вы согласны, очень мало кому известен факт того, что Томоко-тян живёт вместе с вами?

— Исчезающе мало кому, я бы сказал. Видеонаблюдение исключаю по понятным причинам.

— Вы согласны, что для меня вы — проходной исполнитель, в отличие от неё? Вы сами начали разговор о приоритетах. Это с ней у меня отношения, а вы — просто её спутник, пусть и более высокопоставленный в конкретной прокуратуре. Мне вы не друг и не родственник — в отличие от неё. Она — своя, родная; вы — приложение к ней.

— Я отдаю себе отчёт, что если б не она, вы бы и имени моего не вспомнили.

— Именно! И после этого вы считаете, что я только и делаю, как обсуждаю частную жизнь кого-то не очень для меня значительного? Извините за откровенность. В нормальной ситуации не стала бы этого озвучивать.

— Убедительно. Что вы хотели в итоге? Цель вашего звонка мне?

— Первое, подана жалоба в суд по конкретному делу.

— На меня?

— Да. Вы же не имели права инициировать тот ордер.

— Кто мог подумать, что всплывёт, — прокурор скрипит зубами. — Жалоба в суд подана защитой Миёси?

— Да, причём её защищает руководство Палаты лично.

— Ш-ц-ц-ц, два в одном. Спасибо что предупредили. Хотя было ожидаемо.

— Второе, заявление о преступлении прокурора подано в вышестоящие органы — в Генеральную прокуратуру, копия — в Столичную прокуратуру Токио плюс в Министерство Юстиции.

— Теперь точно не замнёшь, резонанс до небес. Каким образом вы узнаёте такие вещи раньше меня?

— Заявление было подано не личным порядком, а ведомственным. Поэтому вас не известили, а у меня свои источники в KANTEI.

— Кто заявитель?

— МИД.

Морита продолжает удивляться:

— А они тут каким местом?

— Пункт три объясняет первое и второе. МИД заявляет, что вы, кроме прочего, своими противозаконными действиями здорово врезались в их ведомственную операцию — возможен далекоидущий ущерб государству. Зарубежную агентуру трогать категорически нельзя — эта позиция всех без исключения.

— Не поспоришь. Но причём тут Миёси?

— Спросите лучше, причём здесь вы. «Тот, кто гвоздит по НАШИМ уникальным каналам связи с зарубежной агентурой!..» — вот их слова. Они говорят, у них своя специфика: это в армии вместо одного офицера на связь можно прислать другого, а в дипломатии нет.

— Кажется, понял. МИД говорит, что Миёси — их агент⁈ И именно на ней висит контакт с кем-то важным заграницей?

— Именно.

— Шц-ц-ц. Гангстеры подсуетились, — прокурор только что зубами не лязгает.

— Там на самом деле имел место государственный интерес, Морита-сан, вы просто не в курсе, — Принцесса напряжённо вздыхает. — Информация засекречена, поскольку операция проводилась под патронажем Информационной Службы МИД.

— Получается, против меня сейчас работает связка? — прокурор нехорошо успокаивается. — Защита этой Миёси в рамках уголовного процесса — раз (сюда плюсуем всю коллегию адвокатов, по такому поводу они точно выступят единым фронтом). Ещё — ведомственный игрок, МИД, эти частично нейтрализуют потенциал Министерства Юстиции.

— Да, причём ведомственного игрока я бы назвала ещё и политическим — в KANTEI у них свои возможности, с моими сопоставимые.

— Понимаю. Вне зависимости от того, кто побеждает на очередных выборах, внешнеполитические интересы Японии не меняются. ДОЛБАНЫЕ ДИПЛОМАТЫ! — Морита в сердцах ударяет по столу. — Если бы не они, можно было бы попытаться побороться.

— Мне очень неприятно об этом вам говорить, но да. Вы правы.

— Ваше Высочество, один лишь вопрос. Спасибо, что предупредили (будет несколько часов завершить дела), но почему это всё не отображается через мои служебные каналы? Волна такой высоты на моей должности обычно видна в момент её зарождения.

— Пункт Три-А моего звонка, переходящий в Четыре. По обеим линиям обвинения выдвинуты не столько в адрес вас лично (хоть вы и фигурируете с первых строк), сколько в адрес всей Окружной Прокуратуры.

— Э-э-э? — юрист изумляется сильнее, хотя, казалось, некуда.

— Они согласовано давят на системность: «Прокурор Морита — заведомый конфликт интересов; Прокурор по особо важным делам Кондо — связь плюс давление; помощник прокурора Хасэгава — практически доказанная коррупция». — Звонящая делает паузу. — Их формула: «…скоординированные и заведомо противозаконные действия группы прокуроров».

— Пока не соображу, во что это может вылиться. У вас есть собственный прогноз, Ваше Высочество?

— Поэтому я позвонила. Они с разных сторон объявили Окружную прокуратуру ПРЕСТУПНОЙ ОРГАНИЗАЦИЕЙ.

Пару секунд оба молчат.

— Похоже на плохой водевиль, — замечает Морита отстранённо. — Вопрос некоторым образом в моей профессиональной колее и я не понимаю…

— Тот ассистент адвоката, о котором вы упоминали, — Принцесса перебивает. — По данным моих источников, идею озвучил он, а в Коллегии и в МИДе подхватили.

— Что за идея?

— Дословно: «Речь идёт не об отдельных эпизодах, а о системной практике внутри Токийской окружной прокуратуры».

— И какой вывод делает хафу? — Морита по-прежнему озадачен.

— Он не вывод сделал, а провёл параллель. Эта параллель по моим данным и нашла отклик на разных уровнях: «Досадно, когда в перечне преступных и экстремистских организаций оказывается собственная прокуратура, но закрывать на это глаза — копать яму будущим поколениям японцев».

— Радикально, — прокурор подбирается. — Звучит слишком экстравагантно, говорю как юрист.

— Там нестандартный ход, точнее, нестандартная интерпретация. «Японией давно признаны результаты и Нюрнбергского трибунала, и Токийского процесса. Япония давно согласна — хоть и в рамках международного права — что преступниками бывают не только отдельные люди, а и целые коллективы, организации. В нашем же случае