Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

Когда на улице замаячила внушительная фигура, Зразый уже хотел плюнуть и пойти выяснять, отпустят ли сегодня Темаша или нет. А то ещё немного, и в штанах зазвенит!

Ссутулившийся привратник шёл не торопясь. На приплясывающего парня он взглянул лишь мельком, даже не узнав. Да и виделись ли они нормально хоть раз, не считая времени, когда старик был опьянён Незабудкой?

Он уже почти прошёл мимо, когда Зразый его окликнул:

— Брат Темаш.

Привратник остановился и без интереса посмотрел на парня. Зразыю показалось, что тот постарел лет на пятьдесят. Лицо осунулось, глаза запали, спина сгорбилась, а в походке, ранее по-медвежьи неуклюжей, но сильной, появилось старческое расшаркивание.

— Тут кое-кто видеть вас желает… Ну чего прячешься? — Зразый будто кого-то из пустоты выдернул. — Давай, появляйся.

Рядом с парнем появился мальчишка лет пятнадцати. Тепло одетый, с большими испуганными голубыми глазами и криво заплетённой белой косой. Темаш ахнул и пошатнулся, роняя на землю тощий мешок. Губки мальчишки задрожали, и он, расплакавшись, бросился к привратнику. С разбегу уткнулся лицом в его необъятное брюхо и попытался обнять. Темаш в ответ прижал его к себе широченными ладонями и неверяще уставился на белобрысый затылок.

— Брат Темаш, я так боялся за тебя, — плакал Ссеверасс.

Губы привратника задрожали, осунувшееся лицо ожило, и старик торопливо утёр глаз.

— Прости ты меня, — выдавил он из себя. Горло перехватило. — Я ж тебе врал стока времени… Стращал… Запугал вусмерть. Прости ты меня…

Вместо ответа Ссеверасс лишь крепче вжался лицом в живот привратника и впился пальчиками ему в бока.

— Боги, да ты же и злиться не умеешь, душа чистая, — Темаш заплакал уже не скрываясь. — Я тебе такую злобу причинил, а ты…

— А я к тебе хочу, — шмыгал носом Ссеверасс.

— Ну вот и прекрасно, — выдохнул Зразый. — Ты уж, старик, в этот раз позаботься о нём нормально. Без запираний там и всяких стращаний. Покажи, что мир у нас прекрасный. Давай, не оплошай! Теперь вот на самом деле позаботься о его желаниях. Ещё раз такого шанса не выпадет. Бывай, Ссеверасс! Кончай слёзы лить, твоя хорошая жизнь только начинается.

— Куда ты? — Ссеверасс мгновенно отлип от брюха привратника и испуганно уставился на Зразыя.

— Пора мне. Ну сколько нам ещё вместе ходить? — парень развёл руками. — Пора расходиться и идти своими путями.

— Не бросай нас, — Ссеверасс было шагнул к нему, потом вернулся и вцепился обеими ладошками в широченную ладонь привратника.

— Дедушка Темаш… называй его теперь так… тебе во всём поможет, — заверил его Зразый, отступая. — Не пугайся, я вам совсем не нужен.

— Н-не уходи, — голос Ссеверасса отчаянно задрожал.

Но Зразый отвернулся и торопливо зашагал прочь. С лёгким сердцем.

Ну, почти с лёгким.

Зразый стиснул зубы, чувствуя, как душу когтями разрывают чудища из снов Ссеверасса. Да, мальчишке снились сны. Чаще всего плохие. Он просыпался, плакал, а потом опять засыпал у него под боком.

— Брат…

Дрожащий голос ножом полоснул сердце.

— Не уходи… пожалуйста…

Зразый часто-часто заморгал. Ну что он может дать мелкому духу? Ни семьи, ни дома, ни заработка… Ничего за душой! Как он его растить будет? У деда Темаша хоть опыт есть, до внуков дожил.

И пережил…

— Брат… — плачущий Ссеверасс смотрел то на уходящего Зразыя, то на деда Темаша и, казалось, разрывался между ними.

Привратник стиснул ладошки мальчишки, подобрал мешок и тяжело, но уверено зашагал вслед за Зразыем.

Парень обернулся и ошалело уставился на нагоняющую его парочку. Поступь деда Темаша приобрела прежнюю медвежью неуклюжесть и силу. Он вроде и не торопился, хотя Ссеверасс нетерпеливо тянул его вперёд, но расстояние неумолимо сокращалось.

— Эй, вы чего за мной идёте⁈ — возмутился Зразый. — Не идите!

И припустил прочь быстрее прежнего.

Обернулся он через четверть часа. Парочка отстала, но Ссеверасс всё так же нетерпеливо тянул привратника вперёд. Сердце Зразыя окончательно дало слабину, и он, закинув лицо к небу, горестно вопросил:

— Ну за что мне это⁈

Конец

Благодарственная молитва

События, предшествующие рассказу, разворачиваются в третьем томе «Истории о краже» в главах 6, 7 и 8. Майя̀ри, сбежав от Ранха̀ша из Жаанѝдыя, пробирается на Гава-Ы̀йские болота в образе старика, с которым когда-то встречалась, и присоединяется к обозу с новобранцами, держащими путь в Ы̀йскую крепость. Там она побеседовала с Лешкой, героем этого рассказа. После беседы ночью он сбежал, а Майяри заняла его место, скинув личину старика и надев облик Лешки. За два дня до прибытия в Ыйскую крепость она покинула обоз, и исчезновение Лешки вызвало пересуды и довольно странные предположения. События рассказа разворачиваются через шесть лет после этого случая.

С благодарностью Inna , сообщение которой неожиданно мотивировало меня написать этот рассказ.

Третий месяц лета 574 года эры Храмма̀ра

Узкая дорога неспешно вилась под лесной сенью, поросшая травой и цветами по середине и отменно пыльная по выбитым колёсами колеям. Стояла столь страшная жара, что лес был глух и нем, только листва едва-едва шептала при порывах редкого душного ветра. Жах со стоном оттянул ворот потной рубахи. Тут уж и не поймёшь, что лучше: луговую дорогу шагами мерить или лесную. На первой хоть воздух шевелился, зато здесь тень голову накрывает. От пекла кружилась голова, спирало в груди и муторно так было. Зажившая рана на плече растревожилась и отдавала болью в шею, а уж оттуда в виски, из-за чего перед глазами плавали тёмные омуты.

Эх, надо было всё ж задержаться в родительском доме ещё на недельку. Старики пророчили, что как раз дожди зарядят, но ему по грязи тащиться не хотелось. Сейчас бы с удовольствием в болотной тине искупался, да от той парит, как от кадушки, оставленной в протопленной бане.

За спиной послышались неразборчивый напев и размеренный скрип колёс. Жах обернулся, но лесная дорога часто петляла, а сам лес летом одевался в густую зелёную шубу и насквозь не просматривался. Жах продолжил идти и оборачиваться, надеясь, что сможет доехать до ближайшей деревни — Лощѝх, — а не сбивать сапоги в пыли.

Наконец из-за поворота вывернула крепкая молоденькая лошадка серой масти, запряжённая в добротную телегу с высокими бортами. На облучке сидел молодой парень. Высокий,