На морозную звезду - М. А. Казнир

– Роуз, Чарльз и Нэнси пригласили нас сегодня вечером в какой-то новый клуб. Что скажешь? Мне нужен свежий материал для колонки, а ты уже сто лет не выбирался из дома.

Это правда. Форстер был одержим. Да и кто бы не был на его месте?

– Я с вами. Только закончу с делами.

Форстер проехал несколько остановок по линии Пикадилли, высадился на Грин-парке и направился в Лондонскую библиотеку, расположенную на площади Сент-Джеймс, в которой у него был оформлен читательский билет. После приобретения им членства к библиотеке, зданию в якобинском стиле, как раз достроили семиэтажное крыло. Какое-то время Форстер наслаждался всеми благами членства и с удовольствием блуждал по лабиринтам книжных стеллажей, погружаясь в тихий мир литературы и время от времени натыкаясь на что-то вдохновляющее. Потом он находил себе другое занятие и благополучно забывал о библиотеке на несколько месяцев. Этот цикл повторялся из раза в раз. Сегодня, впрочем, он целенаправленно пришёл сюда за ответами.

– «Чудес», «чудес»… – бормотал Форстер себе под нос, зарываясь пальцами в кудри и взъерошивая их. Он догадался, что в строчке «в продаже» наверняка было пропущено слово «билеты», но билеты на что? Имеющейся информации катастрофически недоставало.

– Похоже на афишу циркового представления. – Библиотекарша постучала по парящему воздушному гимнасту отполированным ноготком.

– Может, вы когда-нибудь слышали об этом «Цирке Чудес»? По моим подсчётам, он гастролировал где-то в период с тысяча девятьсот двенадцатого по тысяча девятьсот четырнадцатый год.

Она подпёрла щёку рукой и придвинулась поближе, чтобы ещё раз взглянуть на обрывок афиши. Наклонила голову в задумчивости, и её иссиня-чёрные волосы упали на лоб. Библиотекарша заправила непослушные прядки за уши, затем подняла палец и вышла из-за отполированной кафедры выдачи литературы, за которой работала, когда к ней подошёл Форстер.

– Подождите минуту, сейчас вернусь. – Слабые нотки южноиндийского акцента придавали её словам музыкальности.

Форстер облокотился на кафедру и оглядел читальный зал. Это было огромное помещение с высокими окнами и колоннами, создававшими ощущение торжественности, некой помпезности – не просто читальный зал, а место почитания знаний. Форстер забарабанил пальцами по дереву: ему не терпелось найти ответы, которые ускользали от него, и продолжить свои поиски.

Библиотекарша вернулась, качая головой:

– К сожалению, я не нашла ни одного упоминания «Цирка Чудес». Впрочем, есть множество других спектаклей и постановок такого сорта, – она одарила его ироничной улыбкой. – Уверены, что ничего из этого вас не заинтересует?

– Боюсь, все другие спектакли и постановки для меня недостаточно чудесны. – Форстер скрыл своё разочарование за ответной улыбкой. Одетта вновь ускользнула, подобно просыпавшемуся сквозь пальцы песку. – Не подскажете, где ещё я мог бы поискать информацию?

Девушка погрузилась в раздумья. Прядки вновь упали на лоб, и она машинально убрала их с лица.

– Вполне возможно, что этот цирк гастролировал не в масштабах всей страны, а только по одному региону. На вашем месте я бы попробовала поговорить с людьми, которые глубоко интересуются этим вопросом. Быть может, поискала другую труппу артистов, которые хорошо разбираются в истории циркового искусства?

– Попробую поискать, благодарю вас. – Он надел шляпу, кивнул головой в знак прощания и покинул библиотеку.

Время текло, как вязкий мёд, растягивая дни в недели, превращая недели в месяцы. Форстер неустанно искал «Цирк Чудес». Расспрашивал других артистов, библиотекарей, архивариусов, пока не усомнился в существовании человека, у которого имелись ответы на его вопросы. Пока не усомнился, увидит ли он когда-нибудь Одетту снова. Свои поиски он совмещал с рисованием.

Форстер писал прекрасных девушек с глазами, полными лунного света, и струящимися рыжеватыми локонами, напоминавшими по цвету выдержанный коньяк. Полубогов и богинь, властвовавших на небесах и на земле, принявших облик лебедей с посеребрёнными крыльями. Перья, исполняющие желания, и человека, который более всего на свете не хотел быть одиноким. Чудесные дворцы из снега и льда, украшенные тончайшим кружевом узоров инея, где при должной смелости и готовности позволить себе мечтать – невозможное становилось возможным.

Форстер начал с того, что извлекал из закоулков своего сознания образ девушки, превращающейся в лебедя, и переносил его на холст. Постепенно разрешая себе поверить в невозможное. Однако на пути создания произведения искусства часто происходит нечто особенное: творение делает свой первый вдох, бросает взгляд на мир и само определяет свою судьбу, решив, что оно должно быть совсем не таким, каким его изначально задумывал создатель. Так случилось и с искусством Форстера. То, что задумывалось как способ упорядочить мысли, стало чем-то бо́льшим и вышло за предопределённые для достижения цели рамки. Для самого Форстера его картины представляли источник потенциального дохода, толчок к развитию карьеры, путь к созданию собственного имени. Для Вивиан они были знаком того, что ей следует уделять Форстеру больше внимания. А для его покупателей они были воплощением фантазий. Чарующей мечтой. Щепоткой волшебства, которой можно было посыпать свою повседневную жизнь, чтобы та замерцала звёздным светом. В тот роковой день Форстер увидел проявление магии в самой немыслимой её форме, и это поразило его до глубины души. Он уже никогда не смог бы смотреть на мир прежним взглядом, и открывшаяся ему истина отражалась в каждой его работе. Через картины он делился своим секретным знанием, и хотя ни один человек не мог догадаться о том, что скрыто под мазками кисти, они могли прочувствовать эмоции Форстера, его благоговение перед волшебством. Именно так Форстер нашёл многих своих клиентов – кто бы отказался приобрести толику волшебства и принести её в свой дом?

Глава 17

– Осторожнее! – воскликнула Роуз, всплеснув руками в аккуратных кружевных перчатках. Изящные, но быстрые движения напоминали трепет крыльев мотылька.

Форстер по-доброму отмахнулся от неё. Губы тронула довольная улыбка, когда автомобиль разогнался до сорока миль в час[32] – развить такую высокую скорость можно было только на ровных асфальтированных дорогах, окружавших столицу. Он был в приподнятом настроении: они снова ехали в охотничий домик Роуз, только сегодня, впервые сев за руль, водителем был он.

– Не отвлекай его, – сказал Марвин, растянувшись на заднем сиденье «Жестяной Лиззи». Его ноги лежали на корзине для пикника от «Фортнум энд Мэйсон», и время от времени до Форстера доносилось какое-то шелестение. Кажется, кое-кто подъедал их запасы. – Продать ему авто было твоей идеей.

– Да-да, – Роуз нежно погладила обивку двери, – но я всё равно немного переживаю за мою девочку.

– Что-то мне подсказывает, что подаренный твоим папочкой «Роллс-Ройс» слегка облегчил боль утраты, – еле слышно пробормотал Марвин, и Форстер напрягся всем телом.

– Что ты мне сейчас