Ошибочка вышла - Ника Дмитриевна Ракитина

— Обвиняя без доказательств?

Звягинцев сощурил правый глаз:

— Вы, при прокуроре работая, о дактилоскопии слыхали?

— Ну, — пожал плечами Баранко, медленно успокаиваясь и снова садясь. — Дактилоскопия, сиречь, опознание человека по отпечаткам пальцев, прежде всего зародилась в Иглитании и считалась ложной поначалу, насколько мне известно. Но потом открывший ее полицейский добился невероятных результатов и доказал, что метод верный. Даже у нас порой в суде отпечатки пальцев в качестве доказательства предъявляют. И принимаем, чего уж. И впрямь верное дело.

— Куда уж вернее, — Андрей веером раскинул перед отцом Казика фотографии отпечатков, снятых им вчера в квартире Ланской. — Не врет мой свидетель, и средь отпечатков вот этих вот, из квартиры, сына вашего тоже есть. Уж поверьте, не в первый раз мне снимать дактилоскопию довелось, о том даже и справку имею, что мастер в этом деле. Да и набор рабочий всегда при мне. Вот, сами можете посмотреть, — он достал из внутреннего кармана сюртука небольшую плоскую коробку, распахнул, как книжку: в своих отделениях покоились угольная пыль под стеклянной крышкой, листочки с клеем, как на марках почтовых, мягкая кисточка.

Баранко, судя по всему, не в первый раз подобное видел. Из багрового почти белым стал.

— Что? Да… Это… — он и слов-то поначалу подобрать не мог, а потом как рявкнет: — Да я ему голову откручу, ежели сие правда! Избаловали вконец! Обнаглел под родительским заступничеством! — кажется, он вовсе забыл, что надо торопиться. — Карточку можете оставить? Я сам… и отпечатки с него сниму. И шкуру, ежели… вы правы. Вылетит он у меня и из престижной гимназии своей, и из Ухарска. К брату моему поедет доучиваться. Тот уж точно спуску ему не даст.

— Прежде чем шкуру снимать, — встал со стула Звягинцев, — хотелось бы узнать кто с ними третьим был. Свидетель опознал двоих: вашего сына и некоего Василия Бурского. А карточку… что же, берите. Я себе еще напечатаю.

— Второй Василий, да, наверняка, — поморщился Сергей Марекович. — С детства с сыном вместе в проказы встревают. И ведь из хорошей семьи парень! Родители его с нами тоже дружбу водят.

— Вот и поговорите с ними, — удовлетворенно кивнул Андрей.

— А насчет третьего не скажу, — нахмурился Баранко. — Связался с ними какой-то малолетка. Ловил я его с папироской у нас на черном ходе. Дран был бы оголец, так сбежал. И из иного учебного заведения он, в гимназии, где сын учится, такового не припомню, а память у меня цепкая, — проводив гостя в прихожую, полез Баранко во внутренний карман сюртука, вынул несколько ассигнаций. — Нате вот вам за заботу, что оболтуса моего не стали в полицию сдавать, — попытался сунуть Андрею деньги.

Звягинцев покачал головой, обошел хозяина, открыл входную дверь.

— Я к вам не за тем приходил, Сергей Марекович, — ответил надменно и коротко кивнул в знак прощания.

Осадок визит оставил пренеприятный, словно муху из супа ложкой зачерпнул да и проглотил ненароком. Время двигалось неуклонно, застать для такой же беседы родителей Бурского уже не представлялось возможным, да и не нужно было — старший Баранко сам все сделает. Лучше уж сперва забежать в обе гимназии, где Ланская в свое время работала. Там заодно и этого Василия отловить можно будет, мозги на место ему вправить.

В первой мужской гимназии Елизавету Львовну вспомнили сразу, говорили о ней с любовью — и учителя, и те немногие ученики старших классов, с кем Андрей счел нужным словом перекинуться. Припомнили в коллективе еще и Екатерину Евстигнеевну Уварову, учительницу изящной словесности, что была дружна с Ланской и тоже пару лет назад на пенсион ушла. Звягинцев своим аналитическим выводам порадовался: нашлась подружка задушевная! Выспросил адресочек, положив себе если не сегодня, то на днях обязательно к ней наведаться.

Пришлось, правда, приврать любопытным преподавателям о своем интересе. Объяснил он его тем, что пытается узнать, куда Елизавета Львовна уехала, по просьбе клиента, чьего имени назвать не может. Неприятно хороших людей обманывать, но что поделать — это тоже часть работы частного сыщика. Тут, как в полиции, корочками не припугнешь, от ответа коротким «не положено» не отвертишься.

Бурского Звягинцев нашел в мужском туалете, где тот неловко пробовал курить. Когда дверь стукнула, подавился, и вышла не душещипательная беседа о вреде воровства и пользе соблюдения законов, а душеспасательная акция. Вышли они на крыльцо почти что друзьями.

Василий клялся и божился, что на кражу его подбил Баранко, нервы тому пощекотать захотелось и денег на гулянку побольше заиметь. А то, мол, родители жлобиться стали, мало выдают, все больше учиться требуют. Сдал Василий и третьего.

Малолетний, больно шустрый Костик Максимов из реального училища жил неподалеку от дома Ланской. Терся он вечно при старших парнях, хоть своих, хоть гимназистах, сигаретки и мелочь выпрашивал. Ну, вот Казик Баранко и потребовал долг с него. А тот вместо денег рассказал про пустую бабкину квартиру, в которой, как говорят, клад спрятан. Ох и страху они там натерпелись! А что еще соседка в свидетелях была…

Тут Бурский пустил слезу. Вправду раскаялся или на жалость давил, Андрей разбираться не стал. И к Костиковым родителям не пошел — на следующее утро визит отложил. Вернулся в контору, покормил кота и решил, что делами личными тоже неплохо бы заняться. Особенно, если совместить их с работой. Так что отправился он в Историческое общество Ухарска.

Звягинцев хотел получить у Забавы Генриховны справку по красно-кирпичным историческим зданиям, чтобы не шариться наугад. Получить саму Забаву Генриховну он тоже не отказался бы. Да и не запрещал никто. Но не сию минуту, разумеется. Работать надо: время истекало, ну, сколько еще старушка сможет продержаться в холодном подвале? А обход всех зданий по карте, что дала ему Марина, в одиночку займет слишком много времени. Даже исключив те, от которых не мог бы добежать импер-кун, Андрей насчитал семнадцать. Ходить и ходить, и глупо надеяться, что повезет сразу же, в первом или во втором. Жаль, кот не собака, даже такой умный. Псина бы к хозяйке быстро привела.

Забава Генриховна поднялась из-за стола, где работала с документами, встречая гостя широкой искренней улыбкой и крепким рукопожатием.

— Надолго к нам? И по делу или просто… в гости? — она наклонила голову к плечу, глаза озорно блеснули.

Ах, до чего же хороша была, чертовка! Ее хоть в шальвары равитанские одень, хоть в сарафан да кокошник — во всем смотрелась бы. Но и так, когда в костюме этом, по-своему строгом, взгляд не оторвать: весь вид