Ревизор: возвращение в СССР 51 - Серж Винтеркей

Дочитали главу — порадуйте автора, поставьте книге лайк, если еще не сделали этого раньше! Вам несложно, а мне — приятно!!! https://author.today/work/533969

Глава 7

Италия, Сицилия

Крёстный отец, когда Джино прибыл к нему на беседу, был мрачен и в лицо ему почти не смотрел. Это был плохой признак, который заставил Джино напрячься дополнительно. Но, естественно, он предпочёл подождать, пока услышит что‑то от него самого.

— Джино, потрудись объяснить мне, как так вышло, что ты не понял мой приказ? Я же совершенно чётко сказал, что ни Коста, ни ты не должны владеть этим заводом. И ты сам меня поддержал, напомнив про старые традиции Коза Ностры.

Крёстный отец сделал паузу, явно ожидая от него каких‑то разъяснений.

Джино недоумевающе развёл руками:

— Но, клянусь вам, всё именно так и обстоит. Я не имею никакого отношения к этому заводу. Он сейчас находится в руках нового владельца — Тарека Эль-Хажж, выходца из Ливана, богача с кучей денег, который обосновался в Северной Италии.

— Но если это так, — насупил брови крёстный отец, хотя, казалось бы, куда уж сильнее, они и так были сильно насуплены, — то как так получилось, что директором этого завода является твой племянник? Скажешь мне, что это всего лишь случайность?

— Крёстный, все знают, что у меня нет отношений с моим братом, учитывая, что он пошёл в полицию, — сказал Джино. — И с сыновьями его я не то, чтобы тесно поддерживаю отношения. Стараюсь, конечно, чтобы не забывали про семью. Сами знаете, как важна семья для меня.

Но если вы спросите людей, они скажут, что Альфредо, который стал директором завода, давно уже не появлялся на Сицилии больше чем на неделю. Сначала он несколько лет учился в Германии, потом поехал учиться в Москву, вообразив стать профессором. Представляете себе? Мне как‑то эта идея не понравилась.

Поэтому, когда мы обсуждали с этим арабом, что приобрёл этот завод, его будущее, и он спросил у меня совета по кадрам, я тут же вспомнил про своего учёного племянника, который, такое впечатление, уже и забыл про родную землю, обосновавшись у русских. Ну, дальше они уже сами между собой сговорились.

Так что то, что мой племянник вернулся обратно на Сицилию, став директором завода, вовсе не делает меня его владельцем. Я сам по себе, племянник сам по себе.

Ну и тем более у меня есть веские доказательства, что я действительно не распоряжаюсь ничем на этом заводе. Вот скажите, крёстный отец, можно ли назвать меня неаккуратным, бесхозяйственным человеком?

— Да нет, пожалуй, — сказал крёстный отец. — А к чему ты ведёшь, спрашивая меня об этом?

— Ну к тому, крёстный отец, что если вы спросите людей, то они вам скажут, что с момента нашего давнишнего разговора, завод так и не приступил к работе, а с его складов не отгружена ни одна партия товара, который там в изобилии.

Как вы считаете, мог бы я, будучи владельцем завода, платить каждый день зарплату его сотрудникам, позволяя им ничего не делать? Станки на месте, всё готово к работе, готовые чемоданы можно было бы и дальше продавать. Это же бесхозяйственно с нормальной точки зрения, правильно?

— Ну ладно, допустим, это так, — прежде мрачное лицо крёстного отца несколько разгладилось. — Ну а почему завод не работает, а зарплату рабочим платят? И почему эти готовые чемоданы никуда не продают?

— Мне сложно знать точно, всё же я не владелец, — развёл руками Джино с недоумённым видом. — Но, насколько я догадываюсь, нового владельца не устроило качество произведённого товара. И те станки, которые поставил Коста на этом заводе. Видимо, там делали очень плохую продукцию негодного качества. Так что этот араб предпочитает терять деньги, и платить рабочим за то, чтобы они бездельничали, пока не наладит на этом заводе производство продукции достойного качества. Станки новые завезет и все такое, я в этом не сильно разбираюсь. А готовые чемоданы со склада считает некачественными, и скорее всего попросту уничтожит. Ему стыдно их продавать…

— Ну ладно, Джино, — сказал крёстный отец, окончательно смягчившись. — Ты говоришь разумные вещи. Получается, что Коста сознательно ввёл меня в заблуждение.

А дальше крёстный отец по праву хозяина перевёл разговор на другие вопросы, никак не связанные с заводом. Причём никак не пытался подвергнуть успехи Джино по другим направлениям каким-либо сомнению.

Что означало, с точки зрения Джино, что его объяснения по заводу в ответ на козни Косты были крёстным отцом восприняты вполне положительно. И у них сохранилось то доверие, которое сложилось между ними.

«Легко отделался», — подумал Джино, когда уже выходил из дома крёстного отца.

Проходя мимо его охранников, а он знал каждого из них, перекинулся по дороге с парой слов с некоторыми. Охранники относились к нему гораздо теплее, чем в предыдущие визиты, что тоже было хорошим знаком.

Значит, несмотря на этот короткий эпизод, когда Коста сумел разозлить крёстного отца по отношению к нему, до этого крёстный отец ничего плохого в адрес Джино при своих охранниках не говорил.

* * *

Москва, Политбюро

Помощник старался добросовестно выполнить полученное поручение Кулакова. Но ведь и от другой работы его никто не освобождал, так что дело, конечно же, сильно затянулось. Приходилось очень внимательно рассматривать больше сотни докладов.

Зато когда шеф спросил его о том, готов ли он вынести свой вердикт, помощник тут же доложил:

— Практически закончил работу над этим вопросом. Так что да, я готов сообщить, что удалось выяснить.

Кулаков сделал приглашающий жест рукой:

— В общем, ситуация следующая: Из трёх помощников Межуева, что мне удалось найти, доклады, представленные двумя, не представляют практически никакой ценности. Там почти слово в слово всё переписано из других источников. И только доклады Павла Ивлева из Верховного совета легли в основу того самого доклада, который был сделан Межуевым на пленуме.

Они отличаются кардинальнейшим образом. Налицо глубокая проработка каждого из патентов, который в этом докладе рассматривается. Автор анализирует его в контексте как Советского Союза, так и общемировой экономики. Даёт обзор по развитию, которое, с его точки зрения, возможно в ближайшие 15, 20 и даже 25 лет. А также делает выводы о той выгоде, которая может быть извлечена из