Ревизор: возвращение в СССР 51 - Серж Винтеркей

не прекращая. Четверть века своей жизни он отдал советской разведке, и был настроен вполне себе патриотично. И, конечно же, прекрасно знал, что надо сделать с обнаруженным шпионом, пусть даже и дружественной разведки: немедленно ставить его под контроль специализированной государственной структуры.

Тем более что полной гарантии, что собранная Луизой информация уйдёт только в Штази, конечно же, быть не может. Запросто может оказаться так, что в Штази, на этом канале информации, что идёт из резидентуры посольства ГДР, сидит какой‑нибудь двойной агент, сливающий всю полученную информацию в ЦРУ, МИ‑6 или в какую‑нибудь другую, полностью враждебную Советскому Союзу разведслужбу.

Да, он уже пенсионер, и в ГРУ больше не работает, но кто сказал, что в силу этого он перестал быть патриотом? Шпион на территории страны, о котором не знает государство, — это очень и очень плохо.

Глава 8

Москва, квартира Бочкина

Леонид Евстафьевич хорошо знал себя. Да, работая нелегалом в Скандинавии, он про себя не забыл и хорошо подготовился к тому, чтобы, выйдя на пенсию, создать себе серьёзную материальную подушку на случай проблем со здоровьем. Да и в целом, чтобы не трястись над каждой копейкой на пенсии.

Но и государство своё он при этом тоже не подвёл — просто чуть раньше вернулся домой, чем это планировало его начальство.

Последним пунктом его службы была Швеция, в которой он играл роль богатого вдовца, занимающегося закупкой мёда для поставок в торговые сети Германии. А на самом деле шпионил за верфями, на которых строили боевые корабли для стран НАТО.

Он создал агентурную сеть, добывал чертежи новинок военной промышленности Швеции. Работа чрезвычайно рискованная — так что в СССР никто бы не удивился, если бы его поймали.

Леонид считал, что имеет очень крепкую нервную систему, но столько лет опасной работы за рубежом все же и ее подорвали. Вот он и решил однажды, что достаточно рисковал. Можно было просто подать сигнал по установленному протоколу, выдумав какую‑нибудь уважительную причину для срочной эвакуации — наподобие обнаруженной за ним слежки. Что означало бы, что его вот‑вот арестуют.

Ясно, что были схемы, позволявшие его после этого вывезти скрытно домой. Ему дали бы новый адрес, по которому переждал бы до эвакуации. Запасные документы у него и так были, оставалось волосы перекрасить, да использовать накладные усы и бороду. Дождаться очередного рыболовецкого траулера из Советского Союза, который зайдёт в нужный порт Швеции, забраться ночью в специально устроенный тайник — и спустя несколько дней или недель, в зависимости от маршрута траулера, оказаться уже дома.

Но в этом случае у него не получилось бы вывезти с собой хоть часть накопленного капитала. Поэтому он решил реализовать другую схему — более рискованную, но гарантирующую, что он сможет вернуться в СССР в случае удачи со всеми своими накоплениями.

Ясно, что валюту с собой в Советский Союз тащить не имело никакого смысла. При попытке потом её обменять на советские рубли был очень высок шанс нарваться на замаскированного сотрудника КГБ, или на агента КГБ среди валютчиков. Так что он пошёл другим путём.

Сначала накупил на все деньги золотых цепочек подешевле. Делал это не спеша, покупая их в разных магазинах в разных городах — по несколько штук, чтобы не вызвать каких‑либо подозрений.

А потом однажды, когда обратил весь свой капитал в золото, погнал на машине в соседнюю Финляндию. Вышел из машины в десяти километрах от советско‑финской границы, когда начало темнеть. Встав на лыжи, рванул к границе.

Маршрут он изучил очень тщательно. Двигаясь всё медленнее и медленнее, подобрался к границе. Дождался, лёжа в снегу, когда пройдёт финский патруль. Затем дождался, когда и советский патруль пройдёт мимо. После чего и рванул через границу в быстром темпе.

Следы свои маскировать не стал, потому что это не вписывалось в его план. То, что финны обнаружат следы, уже не имело никакого значения: на территорию СССР они за ним, естественно, не погонятся.

А от своих ему, по его легенде, и не надо было их маскировать. Начал бы это делать, так это было бы потом очень плохо воспринято его начальством.

Ночь была ясная — как он специально и запланировал, старательно изучая прогнозы погоды. И через десять километров он уже оказался в ближайшем советском городке.

В Советском Союзе большинство граждан очень активно занимаются спортом. Поэтому следы от его лыж уже спустя несколько сотен метров безнадёжно запутались среди других следов, оставленных активно отдыхающими зимой советскими гражданами, занимающимися спортом.

В городке, за исключением нескольких многоэтажек и трёхэтажек, уверенно доминировал частный сектор. Так что дальше ему осталось только найти двор, в котором не было собаки. И, пробравшись в него, припрятать в ветхом сарае своё золото.

Как правило, такие сараи на селе забиты доверху чем попало. Так что место для надёжного клада нашлось легко.

После этого он ещё поплутал немного по улицам. После чего, расспросив народ, отправился к ближайшей военной части, где сдался патрулю, представившись разведчиком Главного разведывательного управления, который выбрался с территории западной страны. И велел проинформировать Министерство обороны.

Дальше было немного муторно, но он этого ожидал. Твердил своим, когда за ним подъехали, упорно свою версию о том, что обнаружил за собой слежку. Мол, когда подъезжал на машине к своему дому в Швеции, увидел неподалёку от неё подозрительный чёрный фургон. После чего принял решение тут же уходить в Советский Союз через границу.

Конечно, в ГРУ учат преодолевать границы. Но всё же это не тот вариант, который ждут от своего агента. Это уже всегда на крайний случай.

Естественно, ГРУ провело разведывательное мероприятие в том шведском городе, который он так поспешно покинул. Не обнаружив никаких признаков деятельности западных спецслужб, скорее всего, пришли к выводу, что у него сдали нервы и он вообразил за собой слежку.

В пользу этой версии свидетельствовало и отклонение от протокола.

Ну что же, он не первый разведчик, у которого сдали нервы. Главное, что он в СССР вернулся, а не переметнулся на сторону противника.

Но ясно, что в полковники ему уже дороги не было. Отправили в почётную отставку — что, впрочем, Леонида полностью устраивало. Как‑то он был сыт уже по горло военной службой.

Дальше, убедившись через пару месяцев, что никому он больше не нужен и никто за ним не следит, осталось съездить в тот самый городок и забрать своё золотишко из того самого сарая.

Правда, спустя примерно полгода Леонид с удивлением