Застрявший в Темном Пальце - Антон Викторович Текшин

загулявшем отпрыске-подростке, мама повела себя крайне тактично. И надо сказать, это сработало. Больше при ней я не притрагивался к спиртному, даже когда приезжал на кладбище…

Ох, лучше б я всё-таки сдох!

Так хреново мне ещё не было — уже раз десять успел проклясть мою самоуверенность. Или больше. В таком состоянии легко сбиться со счёта, но ничего другого мне, увы, не оставалось. Сам виноват — имел в виду анестезиолога, а сам доверился алкоголичке, когда боль стала невыносимой.

Конечно же, кто лучше неё знает, как забыться? Рекомендации опытного медика пошли лесом, и мной занялись всерьёз. И, кажется, надолго.

Интересно, это я чувствую вращение местной планеты, или кружится только одна кровать?

Укол в левую руку разбил меня на тысячу острых осколков, которые неохотно собрались вновь, совсем не в том порядке, как положено природой. Но по крайней мере я смог разлепить свинцовые веки, чтобы окинуть мутным взором помещение, где очутился. Обшарпанные стены, потолок весь в трещинах, заколоченное наискось окно, через которое с трудом пробивался свет. Да, это точно наш люкс. Остальные клоповники ещё хуже, а мы сняли целый этаж в одном из самых приличных. Селиться же в более престижных районах — это гарантированно привлекать к себе лишнее внимание.

Мы простые наёмники, вернувшиеся с удачного рейда, не больше. Тем более, для большинства тут и так запредельный уровень комфорта, земным сервисом они не избалованы.

Так, с локацией более-менее ясно.

Меня не забросило на одну из местных лун, хотя по ощущениям где-то близко просвистел. По разбитому телу ещё гуляли всполохи боли, но это лишь бледное эхо того, что бушевало во мне совсем недавно. Чуть с ума не сошёл. За пробуждение стоило сказать спасибо Юте, которая кажется ещё больше схуднула. Бледное лицо осунулось, под глазами — тёмные круги. Вместе с пустыми бутылками той дряни, что Двойка посоветовала в качестве хорошего анестетика, валялись использованные капельницы. Ещё одна как раз висела надо мной, потихоньку заканчиваясь. Значит, она далеко не первая.

— Наконец-то! — с облегчением выдохнула девушка. — Я боялась, это кома…

Я хотел уверить её, что ей ни хрена не показалось, раз ко мне пришла покойная мама, но тут меня вывернуло наизнанку в приготовленный загодя таз. Как ни странно, лучше не стало, хотя голова стала понемногу проясняться.

— Сколько? — прохрипел я, вытирая рот.

— Три дня…

Она зевнула прямо во время ответа и начала валиться вбок. Едва успел её поймать, пока не упала окончательно и не треснулась больной головой об пол.

— Не спала… давно… — прошептала она с закрытыми глазами. — Там он стоит… страшно…

И выключилась окончательно. Я подтянул её к себе и бережно уложил на кровать, благо та позволяла улечься хоть вчетвером. Заодно пнул храпящую на весь район Тару, но та даже не почесалась. Баклажка пробитая, чтоб я ещё раз её послушал! Кровором снимает боль, Рю, клянусь окрановыми мандавошками! Ну да, мёртвым уже не больно, кто бы спорил. В боку колет так, будто туда пырнули ножом. Надеюсь, печёнка меня не покинула.

Три дня в трубу, добрый вечер. Я, конечно, человек увлекающийся, но не до такой же степени! И вообще, так сильно меня ещё не накрывало. Как будто замороженные продукты оставили отаивать на столе и забыли на неделю. Я прокис, протух и весь покрылся плесенью.

Но надо отдать должное — новая рука двигалась как родная, даже фантомные мурашки бегали по металлическому предплечью.

Только радоваться некогда. Юта ясно дала понять, что мы тут не одни. Я спустил на изгвазданный пол сначала гнутую лыжу, а следом уже родную ступню и осторожно поднялся на ноги. Покачивало, но в целом терпимо. Протез мне отрегулировали на совесть, хоть чечётку пляши. И главное, что нога больше не чесалась. Мозг полностью удовлетворился заменой, а вот рука меня помучила от души.

Эх, ещё бы ещё в туалет сгонять, но это подождёт. Входная дверь оказалась проломленной где-то на высоте метра, щепки устилали пол и даже кровать, а в образовавшейся прорехе кто-то маячил. Видимо, тот самый, кто напугал Юту. Мысли ещё путались, но я сам не заметил, как оказался у проёма со взведённым арбалетом в руках. Терпеть не могу, когда ко мне лезут без стука. Сломанная дверь не в счёт — это было давно, и скорее всего, виноваты мы сами.

Хотя у посетителя была тысяча и одна возможность заглянуть раньше. И вообще, там вполне мог стоять кто-нибудь из наших.

Только поэтому я не стал стрелять сразу в темноту коридора, когда оттуда к отъехавшей двери шагнул чей-то высокий силуэт.

— С пробуждением, господин.

У меня ещё не весь мозг отошёл от коматоза, но голос точно был чужим. Как и вся фигура в целом. Спустя пару шагов незнакомец вышел пусть на слабенький, но всё же на свет, давая себя рассмотреть. Смуглый мужчина, но не жженоземец. Скорее ближе к нашим земным азиатам по внешности. Острая бородка клинышком, длинные тёмные волосы, собранные в хвост лентой. На поясе короткие ножны с вакидзаси, ещё чуть длиннее за плечами. Облачён в имперский прикид, усиленный кожанкой. Типичный одноразовый мечник, то есть лёгкий, простите. Для бандита слишком хорошо одет и слишком плохо экипирован. Там любят куда более надёжные решения, а не короткие и хрупкие катаны, которые могут сломаться в самый неподходящий момент. А вот среди наёмников таких вот выпендрёжников полным полно. Пока им не предстоит сражаться.

— Ты кто, мать твою, такой⁈ — почти вежливо спросил я, нацелившись ему в центр груди.

Тот и бровью не повёл, как будто происходящее для него не в новинку.

— Господин Рю, вы в порядке?

— Как видишь нет! И поверь, у тебя очень мало времени, чтобы объясниться.

— Я ваш телохранитель, Хокан, — спокойно представился мечник. — Можно просто Хо.

— Прости, Хокан, я не заказывал кальян в номер. И вообще тебя не помню.

— Что такое каль-ян? — задумчиво покатал он на языке незнакомое слово.

Моя амнезия, кажется, его вообще не парила.

— Так чего ты тут делаешь?

— Охраняю вас, господин, потому что никого другого не осталось.

— В смысле⁈

— Уже сутки я не видел никого из ваших подручных, — принялся тот объяснять. — Поэтому отправил целительницу во что бы то ни стало привести вас в чувство. Тем более, по её словам, вы временами не подавали признаков жизни. Рад, что всё обошлось.

— Ты попробуй-ка эту дорогущую гадость по пять штук за бутылку, сам козлёночком станешь, — проворчал я.

— Простите, вынужден отказаться. Меня некому сменить.

— Подожди, ты тут что, целые сутки