Не в этот раз. Книга II - Максим Владимов

поплатились: работяги расковыряли проулок, уходящий от Ленина направо, засыпали его щебнем и так и бросили. Я про это не знал, а Димка не подумал, что стоило бы меня предупредить, в результате, мы влетели в мелкий и довольно рыхлый щебень на полном ходу. Я руль и так-то еле удержал, но Димка, пытаясь не слететь на полном ходу, неудачно качнулся и пнул по переднему колесу. Нечаянно и несильно, но колесо вильнуло и закопалось в щебне совсем, а мы с воплями полетели на землю. Чудо, не иначе, что мы не только не получили сколько-то серьёзных травм, но даже и одежду не порвали-испачкали! Наш щебень, уральский. Гранитный, чистый, ага. А что подорожник пришлось искать и лепить, так то дело привычное.

Вот с чем у нас нет (пока) дефицита, так это с резиновыми сапогами — завсегда пожалуйста. Одна проблема: нужный размер в наличии есть не всегда. Тем более, сейчас лето, горячий сезон — разбирают. Именно так мне ответствовала продавщица с философским выражением на лице, когда я попенял ей на то, что 38 и 40 есть, а нужного мне 39 нет.

— Да чо ты, — толкнул меня в бок приятель, — бери большие! Мы ж растём — долго ли ждать? А пока носки толстые подденешь, и нормально будет!

Да, пожалуй, есть такое дело. Хотя сапоги-то мне, конечно, прямо сейчас нужны, а какие летом шерстяные носки? Даже если лето уральское. Другое дело, что сколько там того лета? А уже осенью ехать на картошку, и там без толстых «бабушкиных» носков никак. Я повертел в руках сапог, повздыхал, прикинул — может, подождать? Вдруг привезут через неделю-другую-месяц? Только вот сапоги мне нужны прямо завтра — живца-то нету! В кедах в Малку лезть? Это соображение решило всё:

— Беру! — решительно сказал я.

И вот чёрт же меня дёрнул! Оглянувшись на отошедшего в соседний отдел Димку, которому надоело пережидать мои метания, я спросил, как-то воровато понижая голос:

— А ещё что на меня есть? Найди что-нибудь интересное! — и уставился на продавщицу немигающим взглядом.

Та вздрогнула всем телом, мелко кивнула и ушуршала куда-то в дебри магазина. Вернувшись минут через пять, она поманила меня в закуток, где была выгорожена примерочная, а когда я туда подошёл, открыла обувную коробку. Мать честная — кроссовки! Томис, это чешские, кажется. И, по-моему, у меня такие были, только позже. Красные, замшевые… по нашему климату — удивительно непрактичные, руку на сердце положа. Но сейчас, возможно, нет обувки желаннее для всей местной молодёжи. И я-местный не исключение, конечно.

Потому, засовывая ногу в красное марево мечты, я затаил дыхание. Тем не менее, факт, что кроссовок оказался мал, воспринял почти с облегчением: а нечего поддаваться мещанским соблазнам! Всё это лишнее. Сапоги реально нужны? Я их купил! А это вот чудо недоразумение… Но отказаться от вопроса «а сороковой?» всё же не сумел. Правда, значения это не имело: продавщица сразу мотнула головой, «последние».

И тут я скорее почувствовал тихий-тихий, на грани слышимости выдох за правым плечом: Димке надоело разглядывать всякую ерунду и он незаметно подошел сзади. И теперь смотрел на мои… да нет, не мои кроссовки, боясь дышать.

— У тебя размер какой? — Пацан явно замёрз, чтоб добиться ответа, Ильичёва пришлось толкнуть локтем.

— Т-ттридцать ввосьмой…

— Ну и давай меряй!

Ему, ясно, подошло. Может, чуть велико, но кого сейчас этим остановишь? Пару раз продавщица порывалась что-то сказать, но я фиксировал взгляд на ней и хмурил брови — пока хватало. Но всё равно я не понимаю, как Димыч собирается эту ситуацию разруливать…

— Слушай, а тебе и правда не надо? Можешь для меня взять тогда? — горячечно зашептал мне в ухо приятель, явно неохотно выпустив из рук второй кроссовок и вскочив прямо как был, в носках.

— Не надо. Взять могу, — так же тихо ответил я. — Но ты уверен? Они, небось, бешеных денег стоят? Да и держать их не будут, однозначно — полчаса, ну час, не больше.

— Тридцать один пятьдесят, я посмотрел! У меня дома есть, я ж рядом живу, пять минут туда-назад! У меня и мамка выходная сегодня! Побудь здесь, а? Подержи! Пожалуйста!

Я только пожал плечами.

Кажется, Ильичёв справился даже быстрее, чем обещал. Я только и успел пробить чек и получить свои сапоги, обмотанные обёрточной бумагой и перевязанные крест-накрест шпагатом, как входная дверь хлопнула, впуская страждущего. Ещё веселее, что с ним в торговом зале появилась и его маман, красная и потная — они реально бегом бежали, что ли? Димка, вытягивая вперёд руки со скрюченными пальцами, наивно ринулся к примерочной, где, конечно, ничего уже не было — кто ж такое просто так в зале оставит? А вот тётя Таня свернула к нам. Ну, я-то тут так, сбоку припёка — к продавщице, ясное дело. Дело было не только ясным, но ещё и вполне себе интимным, поэтому я счёл за лучшее отступить на пару шагов. И действительно: после недолгого разговора узнаваемая коробка была извлечена из-под прилавка и транзитом через Татьяну вручена подрагивающему от возбуждения Димке, а несколько свёрнутых купюр неизвестного достоинства перекочевали в обратном направлении. Никаких чеков никто не пробивал, что характерно.

Когда мы вышли на улицу, Димка сразу же усвистел вперёд, домой, мерить-любоваться — понятно. А вот мамаша его задержалась. Взяла меня за руку, помолчала недолго и, покивав, сообщила:

— Спасибо, Гриша. Если чего понадобится — заходи, должок за мной.

Ну, должок так должок. Зайду при случае, не сомневайтесь.

* * *

А я ведь думал — один буду! Но к утреннему автобусу, которым должны были отбывать на абитуру наши рекруты, собралась нешуточная толпа. Только Яна пришёл провожать целый выводок родственников, причём, у некоторых из них — понятно, женщин — глаза явно были на мокром месте, вряд ли парню было так уж легко своё решение продавить! Но он всё-таки справился, горжусь. А вот возле Александрова я не увидел никого. Кроме наших: кружок явился в почти… да что «почти» — в полном составе он явился! Меня только не хватало да Любочки в очках. Во прикол будет, если и она тоже возникнет! Забегая вперёд — губы закатываем, не пришла. Зато Димкина мама тут — надо будет не забыть её поблагодарить отдельно, всё-таки, она здорово помогла парням с билетами. Нет, конечно, они бы и сами уехали, но пришлось бы им потратить