В объятиях смерти. Не буду твоей - Кира Лин

— Не хочешь поделиться?

Я вновь поглядела на него.

— Да нечем делиться, Алекс. Никаких зацепок.

— И поэтому ты пришла к Антонио? — продолжил допытываться Алекс.

Моя скрытность его явно забавляла.

— В том числе, — моргнув, я мягко отодвинулась и поджала губы, нарочито сердито. — Ещё я хочу с ним обсудить то, как ты вчера подставил меня с координатами.

Рука вампира соскользнула вниз, и он тут же убрал её в карман брюк. Он наморщил лоб и почесал затылок — очень человеческий жест.

— Ах, да…. Вышло небольшое недоразумение. Прости, если сможешь.

Я двинулась к кабинету Антонио, махнув ему на прощание.

— Ага, так я и поверила.

И отвернулась, смеясь, едва не налетев на тёмную резную дверь.

Отшатнувшись, я осторожно постучала в неё. Через секунду дверь тихо приоткрылась, будто по волшебству. Повеяло холодом, мебельным лаком и старой бумагой.

Второй волной нахлынул едва различимый аромат ночных фиалок. Да, Антонио разводил цветы, и яблони перед склепом высадили по его велению.

Он был отчаянно влюблён во всё живое, и некоторые члены совета видели в этом его слабость. Намеки Стюарта были не беспочвенны — среди членов совета были те, кто действительно подумывал свергнуть Антонио и занять его кресло.

Но ещё никто не осмелился бросить ему вызов. Растения в горшках не мешали Антонио оставаться сильнейшим из древних.

Я вошла в кабинет, и дверь сама собой захлопнулась с едва различимым щелчком. Вокруг меня сомкнулся оранжевый полумрак. Я невольно огляделась.

Высокие старинные книжные шкафы загораживали почти все стены. Там, где их не было — висели картины. В основном портреты — на каждом Антонио окружали неизвестные мне лица из его многовекового прошлого.

Кроме одного — Джозефа. Он всегда стоял по левую руку своего мастера и взирал пустыми серыми глазами. Было в этом что-то зловещее и, в то же время, захватывающе дух.

Джозеф оставался предан Антонио уже четыре века и повсюду следовал за ним. Поразительная верность, заслуживающая уважения.

Полотна были исполнены в тёмных цветовых гаммах и гармонировали с убранством кабинета. В центре комнаты стоял диван, обтянутый зелёным шелком, с резной спинкой и ножками в виде львиных лап.

У дальней стены напротив двери — большой письменный стол. На нём — настольная лампа с изумрудно-золотистым абажуром, подставка для ручки и стопа бумаг.

Сомневаюсь, что Антонио всем этим пользовался, скорее они являлись деталью интерьера. Окон здесь не было, как и во всём склепе.

У стены перед столом стояло бархатное кресло с высокой резной спинкой. На нём восседал вампир в кроваво-красной атласной рубашке и синем бархатном пиджаке.

Антонио, старейшина совета. На вид ему было не больше сорока пяти лет. Но на самом деле далеко за тысячу.

Сила его разума ощущалась, как мягкая рябь в воздухе. Она накатывала медленным жаром, поднимая волоски на теле. Хотелось охватить себя руками, закрыться, но я лишь сильнее прижала их к бёдрам.

Волосы у Антонио — чёрные с проседью, коротко стриженные. Узкое лицо, глаза — светло-серые, искрящиеся. Кожа смуглая, как у чистокровного южанина.

Я шагнула на тёмный, почти чёрный палас. Антонио улыбнулся и встал с текучей грацией. Будто у него не было костей, только мышцы.

Я слегка поклонилась, но он остановил меня жестом руки, выходя из-за стола.

— Не стоит, Кира, — голос его скользил у меня по коже, словно бархат.

За ним чувствовался разум. Он был древним, ужасно древним. От силы такого разума ныли кости.

— Рад тебя видеть.

Он предстал передо мной, слегка разведя руками, словно добрый дядюшка, желающий обнять любимую племянницу. Я побрела к нему, не сводя глаз с сияющего дружелюбием лица.

Проявления чувств у Антонио — редкость. Чаще всего, он равнодушен или суров, но для меня примерял приветливую маску. Или в действительности испытывал какие-то тёплые чувства — сложно разобрать.

С вампирами ни в чём нельзя быть уверенной. Но ему я верила.

Он бывал беспощадным — видела своими глазами. Но всегда его решения справедливы. Этакий хмурый старикашка, увлекающийся флористикой, а в перерывах между поливом и судейскими заседаниями попивающий тёплую кровушку.

Пожалуй, это единственный его недостаток.

— Доброй ночи, Антонио.

Вампир смотрел на меня, и улыбка на его губах казалась искренней. В глазах не было ничего, но я кожей ощущала вес этого взгляда. Сила, возраст, личность заставляли мурашки на моей коже бегать наперегонки.

— Давно ты не заглядывала на огонёк, — он слегка шевельнул рукой, предлагая присесть на диван.

Я не посмела ослушаться и опустилась на край жёсткого сиденья. Придерживая полы пиджака, вампир сел рядом и откинулся на спинку. Она не выглядела удобной, но Антонио удалось принять естественно расслабленную позу.

— Подозреваю, что поводом для визита послужило нечто экстраординарное.

— Не всегда я прихожу по делу, — осторожно возразила я и положила сумочку на колени.

— Чаще всего, — подчеркнул он и кивнул головой. — Но в этом нет ничего плохого. Мне приятно твоё общество.

Он взял меня за руку, неотрывно глядя прямо в глаза. Кожа у Антонио была холодной и гладкой, какой-то восковой. Губы его едва коснулись моей ладони, обожгли дыханием.

От странного ощущения по спине скользнули мурашки. Вампир опустил мою руку мне на колени. На лице у него промелькнуло озадаченное выражение.

— Я чувствую, что ты нуждаешься в моём совете, — голос его прозвучал с лёгким оттенком удивления.

— В точку, — выдохнув, сдалась я и робко улыбнулась.

Лгать вампиру бесполезно, так зачем пытаться⁈ Он видел меня насквозь. Одним касанием прочёл, как увлекательную книгу — за мгновение.

Антонио повернулся ко мне всем телом, грациозно и плавно. Помню, как он садился, как складывал руки на подлокотнике, и вдруг мы смотрим друг на друга, глаза в глаза.

И между нами почти не осталось свободного пространства. Лицо Антонио загородило всё поле зрения. Повеяло ароматом его одеколона — едва уловимые нотки хвои и свежести.

Моргнув, я застыла, вцепившись пальцами в сумочку.

Глава 21

— Расслабься, Кира. Я тебя не съем, — обволакивающим голосом произнёс он и улыбнулся вновь.

От неожиданности у меня во рту пересохло.

— Как вы…. Неужели я настолько лёгкая добыча⁈

— Нет, но ты чем-то потрясена или взволнована. Сильные переживания могут ослабить самоконтроль.

— Переживания? — хмыкнула я. — Не похоже на меня.

— Те или иные события влияют на нас. Под воздействием эмоций восприятие мира искажается. Нет ничего постыдного в том, что ты сосредоточилась на чём-то другом. Но важно понять — на чём. Не припоминаешь ничего необычного?

Я нахмурилась, пытаясь сообразить, о чём