Императрица. Попала так попала! - Вадим Владимирович Чинцов

И, лёгким ветром пробуждён,

Склонился ландыш над травой.

Пел жаворонок в синеве,

Взлетая выше облаков,

И сладкозвучный соловей

Пел детям песню из кустов:

'Цвети, о Грузия моя!

Пусть мир царит в родном краю!

А вы учёбою, друзья,

Прославьте Родину свою!'

Мать — Екатерина Георгиевна — происходила из семьи крепостного крестьянина Геладзе села Гамбареули, работала подёнщицей. Обременённая тяжёлым трудом женщина пуританских нравов, она часто колотила своего единственного выжившего ребёнка, но была безгранично предана ему, она старалась дать своему ребёнку образование и надеялась на такое развитие его карьеры, которое ассоциировалась у неё с положением священника. Ради него она выучилась кройке и шитью, освоила новую по тем временам профессию модистки. Стала достаточно зарабатывать, чтобы обеспечить возможность Иосифу учиться.

В августе в их съемной комнате появился незваный гость, предложивший Екатерине Георгиевне работу в Санкт-Петербурге модисткой и предложением перевода ее сына из семинарии в Императорский Санкт-Петербургский университет на только что открывшийся факультет «Экономики и управления», в котором в течении пяти лет помимо экономики студентов должны обучать основам сельского хозяйства и организации бизнеса. Обещанная стипендия в двадцать рублей и бесплатное проживание в общежитии с возможностью после окончания обучения стать государственным чиновником десятого класса табеля о рангах, коллежским секретарем, что приравнивалось к армейскому поручику сыграли свою роль и Екатерина Георгиевна дала свое согласие.

Так судьба занесла Иосифа Джугашвили и его мать в Санкт-Петербург, где Екатерине Георгиевне предоставили отдельную комнату в одном из доходных домов, выкупленных императрицей для нужных людей неподалеку от ее работы.

Очередной указ императора касался армии и флота — Впредь запрещалось мордобитие и телесные наказания в принципе. В училищах запрещены были под страхом отчисления любые притеснения старшими младших. Наказанием за дедовщину стали дисциплинарные батальоны, в которые в качестве наказания можно было угодить на срок до трех лет. Указ Николая II касался и сокращения срока службы на год: в пехоте и пешей артиллерии до 3 лет, а в остальных родах войск — до 4 лет. В Российской империи были введен обязательный призыв для всех граждан империи кроме как и в 1881 году подлежащих освобождению священников, врачей, учителей, а вот коренные народы Средней Азии, Крайнего Севера и Дальнего Востока теперь подлежали мобилизации, причем хороших охотников и следопытов надлежало зачислять в отдельные егерские полки, право распоряжаться которыми было только у Генерального штаба. Для отслуживших срок службы и желающих служить сверхсрочно, срочно формировались два полка контрактников (через пять лет из них должна была сформироваться дивизия), в которых рядовой за свою службу получал как унтер-офицер сверхсрочник, то есть двадцать пять-тридцать пять рублей в месяц. В военных частях вводилось обязательное получение солдатами начального образования — теперь офицеры и унтеры обязаны своих подчиненных обучать грамоте и арифметике (Благодаря чему практически все мужское население России должно стать грамотным).

Солдаты и унтер-офицеры находились на полном государственном обеспечении: они получали униформу, обувь и питание, которое по калорийности соответствовало нормам для людей, занятых тяжелым физическим трудом. Кроме того, рядовой солдат имел 50 копеек карманных денег в месяц, а старшие унтер-офицеры получали по 4 рубля. Унтер-офицеры, выбравшие сверхсрочную службу, зарабатывали от 25 до 35 рублей в зависимости от должности и стажа. Семейные унтер-офицеры, снимавшие жилье, получали дополнительную выплату от 5 до 15 рублей в месяц, размер которой зависел от места службы. Раненые солдаты после выписки из госпиталя получали единовременное пособие от 10 до 25 рублей. В случае полной потери трудоспособности им полагалась пенсия до 20 рублей в месяц, а при частичной потере — от 3 до 8 рублей. Государство также заботилось о семьях мобилизованных солдат: им выплачивали по 4 рубля в месяц на каждого члена семьи, оставшегося без кормильца.

Все золотоносные месторождения, которые я помнила, занесла на карту и в сопровождении казаков в начале июня на них были отправлены горные инженеры и студенты выпускных курсов, которым их поход засчитают как преддипломную работу.

А с наступлением зимы, закупив в США пять комплексов многочерпаковой электрической 150-литровой драги с бесконечной цепью, вместе с паровыми электростанциями, работающими на дровах, были отправлены на месторождения в среднем течении Вачи (при устье ручья Ныгри), на реку Сухой Берикуль в Томской губернии (на отобранные прииски у купцов Поповых, Рязанова, Казанцева, Баландина). На следующий год планировалось закупить еще десяток таких драг и электростанций для освоения золотоносных рек Сибири.

Золотодобыча способствовала развитию торговли в Сибири. Объём торговли хлебом и фуражом в Енисейской губернии вырос с 350 тысяч рублей в 1830-е годы до пяти миллионов рублей к концу 1850-х. В 1859 году на золотые прииски Енисейской губернии было поставлено около 2 миллионов пудов хлеба. С учетом затрат на доставку, золотопромышленники Енисейской губернии тратили ежегодно на закупку мяса и лошадей до 500 тысяч рублей серебром. В 1854 году для иркутских золотых промыслов было закуплено 200 тысяч пудов мяса. На прииски Енисейской губернии в конце 1850-х годов поставлялось до 15 тысяч голов рогатого скота. Вывоз рыбы из Туруханского края в 1840-х вырос в три раза в сравнении с 1820-ми годами.

После указа о монополии добычи золота купцы пытались подбить своих бывших рабочих на нападения на геологов и инженеров, однако прибывшие с ними казаки быстро навели порядок и купцы-бунтовщики были казнены с полной конфискацией имущества, а работяги устраивались мыть золото уже в государственные прииски.

Николай, узнав о обстановке в Красноярске — показной роскоши, кутежах, карточных играх, драках и воровстве, вскипел и потребовал навести жесткий порядок в Сибири. Добило императора известие о том, что красноярский золотопромышленник Никита Фёдорович Мясников изготавливал визитные карточки из чистого золота.

Николай изучал проект футбольного стадиона, под трибунами которого помимо раздевалок и душевых должны разместиться несколько спортивных залов, в том числе тренажерных, когда к нему ворвался Великий князь Сергей Михайлович, который через свою любовницу Матильду Кшесинскую был связан с французскими фирмами, рассчитывающими на русские оборонные заказы, за что передавали через балерину крупные взятки и драгоценные подарки для Великого князя.

— Николай! Это уже ни в какие ворота не лезет энергия твоей супруги!

Николай оторвал взгляд от проекта и начал закипать, при этом не показывая вида, что он готов прибить своего родственника чернильницей — Что опять стряслось? Честное слово, ваши нападки на мою жену начинают меня уже утомлять.

— Твоя жена толком не разбираясь в артиллерии, категорически отказала французским производителям орудий Шнейдер и Сен-Шамон в обновлении артиллерийского парка и закупке снарядов. По ее