Змий из 70 III - Сим Симович

Альфонсо шумно, с трудом втянул прокуренный воздух.

— Чего ты хочешь, Крид? — хрипло спросил врач. — Я четко обозначил свои границы.

— Твои границы… — Виктор задумчиво покатал сигарету между пальцами. — Знаешь, почему в Москве ты начал совершать ошибки? Почему сломался? Не из-за крови на руках. Ты сломался, потому что выгорел. Стал пустым. Человек, которому нечего терять, — это плохой, нестабильный актив. Ему плевать на свою жизнь, а значит, в критический момент у него может дрогнуть рука. Система не может опираться на пустоту.

Куратор затянулся, и огонек сигареты ярко, угрожающе вспыхнул в полумраке.

— А потом я нашел тебя здесь. В Пскове. Я читал отчеты наружки, Ал. Я видел твои операции. В столице ты резал, как машина, равнодушно и механически. А вчера ночью, вытаскивая водителя лесовоза, ты работал так, словно сам Дьявол стоял у тебя за спиной. Ты рвал его у смерти зубами.

Крид наклонился чуть ближе. От него веяло пугающим, абсолютным пониманием человеческой природы.

— У тебя появилась мотивация. Ты оброс живым мясом. Библиотекарша, старик-таежник, даже эта нелепая дворняга. Ты пустил корни, Альфонсо. Ты нашел свою стаю. И ради того, чтобы эта стая спала спокойно, ты только что был готов принять пулю у мусорных баков.

В груди Змия разлился ледяной, парализующий холод. До него вдруг с кристальной, ужасающей ясностью дошел смысл происходящего. Это не был провал переговоров. Это был финал жестокого стресс-теста.

— Идеальный инструмент, — удовлетворенно констатировал Виктор, откидываясь на спинку сиденья. — Человек, которому есть кого защищать, оперирует в десять раз точнее, потому что каждое его движение скальпелем оплачивает безопасность его близких. Твой бунт, твоя строптивость… это лучшее доказательство того, что ты восстановился. Ты снова жив. И поэтому я принимаю твои условия.

Ал ошарашенно моргнул. Слово «принимаю» прозвучало как щелчок наручников.

— Ты не поедешь в Москву, — ровным, канцелярским тоном продолжил Крид. — Ты останешься в Пскове. Будешь жить в доме своего дяди, гулять по набережной с Софией, работать в этой пропахшей хлоркой больнице и получать грамоты к Первомаю. Никто из моих людей не подойдет к ним ближе, чем на пушечный выстрел. Я гарантирую их абсолютную, неприкосновенную безопасность.

Змиенко стиснул челюсти. Дыхание стало частым, поверхностным. Система не стала ломать его хребет. Она просто проглотила его бунт, переварила его жертвенность и обратила их себе на пользу. Ловушка захлопнулась с идеальной, бесшумной элегантностью. Он сам повесил на себя этот ошейник, чтобы спасти Софию.

— Какова цена? — глухо, пересохшими губами спросил хирург. — За безопасность.

Крид погасил окурок в пепельнице. Лицо куратора вновь стало непроницаемой, чиновничьей маской. Он потянулся к стоящему на полу черному кожаному портфелю-дипломату и щелкнул тугими металлическими замками.

— Цена — твое время, Альфонсо, — Виктор извлек из портфеля плотную папку из серого картона и положил ее на колени. — Пять дней в неделю ты принадлежишь своему городу и своим близким. Но твои выходные, суббота и воскресенье… они принадлежат Двадцать восьмому отделу. И поверь мне, в эти дни тебе придется очень много и очень грязно работать.

Крид раскрыл папку. Внутри, под листами с грифом «Совершенно секретно», лежала подробная топографическая карта Псковской области, испещренная красными пометками.

— Раз уж Магомет отказался идти к горе, — сухо усмехнулся куратор, — гора переезжает в Псков. Давай обсудим архитектуру твоего нового рабочего места.

Плотная, чуть пожелтевшая бумага секретной топографической карты Генштаба развернулась на коленях Виктора Крида с сухим, жестким хрустом. В замкнутом пространстве автомобиля мгновенно запахло старой типографской краской, архивной пылью и чем-то неуловимо казенным — этот запах намертво въелся в каждый документ Комитета.

Куратор разгладил сгибы карты длинными, ухоженными пальцами. Ноготь его указательного пальца, идеально отполированный, уперся в жирный, обведенный красным маркером круг примерно в тридцати километрах к югу от Пскова, где-то в густых, непроходимых лесах за рекой Черехой.

— Объект «Сектор-П», — будничным, сухим голосом экскурсовода произнес Крид, постукивая по красному кругу. — Бывший запасной командный пункт ПВО. Заглубленные бетонные бункеры, автономная система вентиляции, свинцовая защита перекрытий. Министерство обороны списало его с баланса еще в прошлом году из-за подтопления нижних ярусов. Идеальное, тихое место вдали от грибников и случайных глаз. Со вчерашнего дня объект официально передан под юрисдикцию Двадцать восьмого отдела.

Альфонсо смотрел на красную отметку, чувствуя, как в горле пересыхает до отчетливого, железистого привкуса крови. Ледяной пот, который он только что смыл в раковине, снова выступил между лопатками, пропитывая тонкую ткань рубашки.

— Что там будет? — голос хирурга прозвучал глухо, словно из-под толщи воды. Он уже знал ответ, но его мозгу требовалось услышать это вслух, чтобы окончательно принять чудовищность сделки.

— Передовая оперативно-хирургическая база, — Виктор извлек из папки несколько черно-белых фотографий: мрачные бетонные коридоры, гермодвери, пустые подземные залы. — Мы уже начали завозить оборудование. Лучшие немецкие бестеневые лампы, аппараты искусственного кровообращения, стерилизаторы. Никакой больничной нищеты, Ал. У тебя будет операционная, превосходящая по оснащению кремлевскую клинику. И полная звукоизоляция на глубине пятнадцати метров под землей.

Крид аккуратно сложил фотографии обратно в картонную папку. Он повернулся к Змиенко, и в тесном салоне «Волги» его слова зазвучали как лязг затвора.

— Твой график будет выглядеть так. С утра понедельника до вечера пятницы ты принадлежишь этому городу. Ты — образцовый советский гражданин. Вырезай грыжи, лечи язвы, пей чай со своей библиотекаршей, ходи с дядей на рыбалку. Я хочу, чтобы ты был счастлив, Ал. Абсолютно, искренне счастлив и спокоен. Потому что счастливый человек бережет свою жизнь.

Куратор сделал крошечную паузу, позволив этим словам осесть на барабанных перепонках врача, а затем безжалостно добавил:

— Но вечером в пятницу, когда твоя смена в областной больнице закончится, к черному ходу будет подъезжать неприметный УАЗ. Ты будешь садиться в него, и твои выходные будут принадлежать мне. Мы будем привозить на базу «Сектор-П» тех, с кем Комитету нужно поработать… вдумчиво.

Альфонсо закрыл глаза. Перед внутренним взором мгновенно вспыхнули воспоминания о московских подвалах Отдела. Крики, заглушаемые гудением вентиляционных шахт. Запах жженой плоти и медикаментов. Специфические «пациенты», доставленные без имен и документов, которых нужно было собирать по кускам после допросов, или, наоборот, искусственно поддерживать в них искру жизни, пока из них выкачивали информацию.

Он думал, что сбежал от этого ада. Но он не сбежал. Он сам, своими руками, привязал этот ад к Пскову.

— Инквизиция по выходным, — Змий горько,