Патруль оранжевого сектора – 2 - Янина Наперсток

— Я ничего не знаю. Просто обобщил…

Неожиданно для Миры Бобби выключил камеру и сердито бросил гермесцу:

— Кристиан, ты дурак?

Блондинчик поднял свое лицо, покрытое юношеским пушком.

— Я не предатель. Я не могу так.

— Если суд признает вас со Спиро жертвами обмана, то обойдетесь штрафами. Если следователь докажет соучастие — это реальный тюремный срок. Поэтому хватит ломаться, и называй имена. Стрелять же по беззащитным животным мог? Убивать?

— Я… Мне их жалко было, поверху стрелял, чтобы не зацепить. Честное слово, нам сказали, что сокращение популяции копунов — необходимая мера. Я лицензию…

— Не было никакой лицензии и быть не могло! — гаркнул Бобби так, что аж Мира подпрыгнула на месте и ошалело взглянула на механика, таким она его еще не знала. — У вас же академия управления, разве в ней не учат думать собственной головой?

— Вот я и думаю… — тихо, но твердо проговорил юноша. — Не знаю других имен. Хватит того, что мы со Спиро влипли.

Гнев Бобби резко сдулся, как развязавшийся воздушный шарик.

— Ну хорошо, — неожиданно примирительно произнес он. — Я сейчас включу камеру и начнем заново, как будто предыдущего разговора не было. Только хорошо думай, что говоришь. Второй раз я стирать запись не стану.

Парень, в поникшем лице которого появилась надежда, благодарно закивал.

У Миры уже было о-очень много вопросов, но она, памятуя предварительный разговор с Бобби, решила все-таки удержать их в себе до окончания допроса.

Со второй попытки Кристиан довольно толково рассказал, что «Тишкари и К» продали им «сафари-тур» на TOI-700 d, предложив в качестве особой услуги для VIP-клиентов охоту. От названной стоимости «путевки» у Миры в глазах потемнело, а Бобби, не удержавшись, присвистнул при включенной камере. Плату за риск браконьеры себе заложили отменную! Впрочем, туда, куда они отправятся, им деньги не помогут.

По окончании рассказа Кристиан, Бобби и Мира заверили видеозапись сканами отпечатков пальцев, тем самым подтверждая ее подлинность и добровольность предоставления информации. Потом механик повел гермесца назад в каюту, а Мира, не на шутку проголодавшись, принялась лазить по кухонным ячейкам в поисках чего-нибудь вкусненького или хотя бы биомассы для синтезатора. За этим делом и застал ее вернувшийся сослуживец.

— Мародерствуешь? — поддел Бобби, улыбаясь в своей обычной манере, что пока слабо вязалось в Мириной голове с его новым «образом».

— Стирать запись противозаконно, — вместо ответа сразу взяла быка за рога Мира. — Зачем ты это сделал, да еще и меня втянул?

Улыбка на лице механика вмиг растаяла.

— Доложишь? — сухо уточнил он.

— Конечно, нет! Но хотелось бы понимать твои мотивы.

— Мотивы, — задумчиво повторил Бобби, почесывая подбородок. — Нашла что-нибудь из еды? Тащи на стол вместе с чаем. И садись уж, так и быть, расскажу.

Глава 28

— В общем, о мотивах, — снова заговорил механик, бесстрашно намазывая на размороженный хлеб непонятную субстанцию коричневого цвета, на которой стояла маркировка «шпроты».

Шпроты, и даже паштет из них, данная субстанция напоминала весьма относительно, поэтому Мира не стала рисковать и предпочла натуральной пище «плов по-узбекски» из синтезатора. От плова там тоже было только название, но этим хотя бы точно нельзя было отравиться. Вот странно, не могли же браконьеры этим кормить туристов, после таких-то безбожных цен за услуги⁈

— Понимаешь, Мира… быть восемнадцатилетним парнем трудно…

Пилот захохотала в голос, однако потом поймала на себе неодобрительный взгляд механика.

— Прости. Продолжай. Очень уж неожиданную ты сентенцию выдал, не сдержалась. Так-то и девушкой непросто.

Бобби многозначительно пожал плечами:

— Допускаю. Но подобного опыта у меня нет, так что говорю о том, что знаю. Мы на каком-то подсознательном уровне кидаемся доказывать миру, что лучше или уж точно не хуже других. Что мы не беднее, слабее, глупее… особенно, что не слабее. И те, у кого есть базовые знания психологии и мозги уже вышли из-под власти гормонов, ловко умудряются этим пользоваться. Так всегда было… И наверное, так всегда будет. Парня я выгородил — да, потому что понял, почти сразу, как его увидел — этот чисто по возрасту врюхался. Просто… как там в анекдоте: «все побежали, и я побежал».

— Ну вот и была бы ему на будущее наука… — вставила Мира.

— Она и так будет, — необычно грустно выдохнул механик. — Гигантский штраф, разборки с родителями, неизвестно, как еще академия отреагирует… Ну жизнь-то целиком парню ломать зачем? Не сдал бы он остальных по доброй воле, а пытки и медикаментозные признания у нас запрещены законом. Пошел бы как соучастник по статье за браконьерство. А там, знаешь, ощутимые сроки. И куда потом? Без образования, с клеймом, с соответствующим отношением окружающих…

— Они стреляли в капитана, — заупрямилась пилот.

— Не «они», а амбал, что тебя захватил. Кристиан в тот момент был без оружия. Уверен, он и про убийство копунов не соврал.

— Ну, конечно, по следам на телах же не отличить, с какого именно бластера стреляли…

— Не отследить, — кивнул Бобби и внезапно посмотрел прямо пилоту в глаза, — но что тебе подсказывает интуиция?

Мира постаралась притушить злость к браконьерам и вспомнить все, что касалось Кристиана. Как он вел себя при задержании и после. Его взгляд, слова, мимику…

— Ну ладно, — выдохнула девушка, соглашаясь. — На злостного преступника он не похож. Пусть будет, как ты решил.

Бобби благодарно кивнул, и еще пару минут они пили чай в полной тишине. Потом Мира не выдержала и спросила:

— Ты же здесь именно поэтому, да? Что «все побежали»?

Бобби кинул на нее хитрый взгляд, явно собираясь чем-то парировать, но неожиданно произнес:

— Ладно, раз уж сам начал, расскажу. Я не учился в академии космофлота…

— Что⁈ — Мира так удивилась, что едва не выронила ложку.

— Не перебивай, а то передумаю.

Девушка тут же изобразила, что закрывает рот на замок и выкидывает ключ. Страшно хотелось узнать его тайну! Не ключа, конечно, а Бобби.

— Я заканчивал гражданский университет летного транспорта. Собирался обслуживать пассажирские лайнеры. Техника это мое, но в академию космофлота даже и не пытался поступать. Я ж откровенно понимал, что невеликого ума и большинство экзаменов просто не сдам. Собственно, меня и в университете-то держали только по двум причинам: рукастый, этого