Корсаков - Владимир Кощеев

кружки у себя на родине. Результат? Англия лишилась колоний раньше, чем в моей прошлой истории. Потому как оскорблённый французский король, выяснив у виновных под пытками, на чьи деньги была организована попытка свергнуть власть, сколотил союз с ближайшими соседями. И они дружно перераспределили колониальные территории по-братски.

На том, собственно, Великобританская империя и пала. Лишённая доступа к колониям, она быстро растеряла геополитические преимущества, оказалась отрезана от дешёвого сырья, что привело к катастрофическому падению экономики, цены на импортную провизию взлетели моментально. Не прошло и десяти лет, как в Лондоне заговорили по-французски, и вместо короля там сел наместник, один из многочисленных дофинов.

— Да нет, никакой революции, — отмахнулся Смирнов. — Но Шепелевы многим были поперёк горла со своей компанией. В сетевых технологиях сейчас намечается передел власти, а ты не хуже меня знаешь, как крупные корпорации любят прибирать к рукам чужие предприятия, чтобы потом их обанкротить и присвоить себе их разработки. А Шепелевы должны были к концу года выдать первую нейросеть.

Мне оставалось только головой покачать.

— Слишком всё это, Андрей, сложно звучит, — заявил я. — Помимо того, что люди Шепелева должны быть полностью уверены, что это именно он отдал приказ. Затем сам Шепелев на допросе у жандармов подтвердить. С чего бы ему самого себя оговаривать?

Смирнов пожал плечами.

— А ему и не обязательно что-то говорить, Иван, он вполне может не дожить до момента, как ему зададут вопросы. Или ты сделаешь вид, будто не в курсе, насколько легко дать отложенный яд человеку, который оказался в щекотливом положении и при этом любит закладывать за воротник?

— Ну, я вот не знал, что глава их рода любит выпить, — развёл руками я.

— Разумеется, ты не знал, тебя же ничего, кроме своего целительства, не интересует, — всплеснул руками Андрей Васильевич. — Но кто хотел, тот об этом прекрасно осведомлён. Вот и получается, кто-то из сетевых магнатов вмешался, передал подложный приказ, а убийца Шепелева, решив, что это обычное задание, такое же, как он выполнял для своего господина прежде, совершил теракт и теперь будет казнён.

— Ну, чтобы он за Шепелева жизнь был готов положить, — возразил я, — это нужно очень сильно постараться. Сам понимаешь, семья террориста, если что-то теперь получит, сразу же окажется в подвалах у жандармов. Так зачем было нападать и подставлять себя, когда можно было спокойной уйти. Насильно ведь его никто бы не стал задерживать — слишком много исполнитель, способный стрелять в толпу детей, должен знать мутных делишек своего хозяина. Трогать такого попросту опасно, так как никогда не узнаешь, какие распоряжения на случай своей смерти он оставил. Это называется принцип мёртвой руки: когда ответный удар всё равно будет нанесён, как бы ты ни старался избавиться от того, кто может тебе его нанести.

Я взглянул на бывшего одноклассника внимательнее. Несмотря на присущую всем представителям благородного сословия красоту — издалека нас можно было бы принять за братьев, — мы всё же очень сильно отличались. Андрей Васильевич никогда не производил впечатления человека, который умеет пользоваться головой.

— Тебе ведь кто-то подкинул эту идею, да? — уточнил я.

Смирнов усмехнулся, взглянув на меня чуть серьёзнее.

— Что, не привык ты к тому, что я что-то и сам соображаю? — спросил он. — Не сам я это всё придумал, тут ты прав. Дядя меня просветил о подробностях дележа пирога, ты же знаешь, он в «Роспрограмме» служит, ему по должности положено в таких вещах разбираться. Так вот, кто выведет нейросети на рынок первым, очень быстро подомнёт под себя остальных. Пока другие корпорации будут стараться догнать, лидер уже пойдёт дальше. Так как нейросеть сама станет развиваться, поглощая тонны информации, её обучение пойдёт семимильными шагами. Человек, даже целая компания учёных, не способны за ней угнаться. К тому же Шепелев уже объявил: к его нейросети будет организован публичный доступ. А это значит, что каждый пользователь, который работает с нейросетью, даст ей возможность поглощать ещё больше информации, когда начнёт давать ей задачи. Полгода-год на рынке, и лидера станет уже нереально даже догнать, о первенстве там речи уже вообще не будет никогда.

Я кивнул.

— Хорошо, допустим, ты прав. Мне-то ты зачем это рассказываешь? Я не специалист по сетевым технологиям, я целитель.

Андрей Васильевич приблизился ко мне, перегнувшись через стол.

— Суд Равных собирается лишить Шепелевых дворянского достоинства. Государыня будет в гневе, поспешит с наказанием. И окажется, что всё, концы в воду, никто ничего не найдёт и не докажет. А в меня стреляли, Иван, — его голос чуть дрогнул от гнева. — Это не идиот, который на Шепелевых работает, виновен. А тот, кто ему такой приказ отдал на самом деле. И как я буду жить дальше, зная, что мой личный враг остался на свободе, да ещё и поимел с этого баснословную выгоду? Какой я после этого мужчина?

Кулаки моего бывшего одноклассника сжались до скрипа. На лице заходили ходуном желваки, глаза горели от переполнявшей Смирнова ярости. От того балагура, каким он был в гимназии, сколько я его знал, не осталось ничего.

— Так и чего ты от меня хочешь? — спросил я. — До приёма не так уж много времени осталось, говори прямо, Андрей. И будем уже выдвигаться, я дал слово, что прибуду вовремя.

Взяв себя в руки, что далось ему с определёнными усилиями, Смирнов вернулся на своё место и несколько секунд молчал.

— Мы хотим попросить государыню провести публичное заседание, — объявил он. — Глава рода Смирновых выступит с просьбой. Естественно, не просто так, придётся уступить часть компенсации за нападение. Но… Иван, подумай, а если Шепелева на самом деле всего лишь подставили? Как можно жить дальше, зная, что мы погубили не одного зарвавшегося мужчину, а всю семью?

Это был интересный вопрос. Особенно будет позорно, когда правда на самом деле всплывёт через какое-то время. Императрицу никто обвинять ни в чём не посмеет — таких смельчаков у нас в стране уже не осталось. А вот родам, которые нажились на гибели Шепелевых, достанется слава падальщиков, заклевавших невинного.

— Ты хочешь, чтобы я использовал своё право высказать просьбу, когда государыня даст мне слово, — поняв, к чему клонит бывший одноклассник, кивнул я.

Смирнов выдохнул с облегчением.

— Да, Иван.

— Ничего не могу обещать, — пожал плечами я. — Да и говорить на эту тему вам нужно было с моей матерью, глава рода Корсаковых — она. А я — всего лишь её сын и наследник. Но я понял, к чему твой род ведёт, обсужу с ней сам.

Поднявшись из-за стола и так и не