Это я, Катрина - Сергей Чернов

себя неуютно. И королева ей прекратила помогать. Химичка на своей шкуре ясно чувствует, как небезопасно давить на венценосных особ. После такого посмевшим становится больно.

— Фирара дракульи!* — бормочу под нос в диком раздражении, когда мы направляемся в кабинет директора (*– румынское ругательство, аналог русского «чёрт побери»).

— Что? — Ледяная глядит вопрошающе, я даже не поняла, она вслух сказала или как обычно.

— Началось! Спасибо огромное Людмилке за предстоящие «счастливые» дни.

Ледяная стоически молчит. Ругаюсь дальше. Я ведь говорила химичке, что пропахала ещё на больничной койке огромный пласт её предмета. Не поверила, что ли?

Да ещё и Людмилка опаздывает! Катрина внутри меня напрягается. Входим без классухи.

Директор нас принимает приветливо, но сдержанно. Излагаем суть дела.

— Нам до конца четверти нужно два свободных дня в неделю. Вторник и четверг. С целью подготовки к конкурсу «Осеннего бала».

— Это сильное требование, — директор задумчиво постукивает карандашом. — Я бы даже сказал: чрезмерное. Ведь никого из остальных классов мы не освобождаем от занятий. К тому же это может ударить по вашей успеваемости.

Внимательно выслушиваю и начинаю разносить его аргументы в пыль. Сначала сказала, что мы с Викой уже прошли алгебру за первое полугодие.

— Ирина Аполлинариевна проверяла?

— Проверяла. Мы взяли при ней на доске пару интегралов, не самых простых.

— А что с остальными предметами?

— Моя мачеха — профессиональный переводчик, легко может взять на себя роль репетитора по английскому. По физике и математике нам вполне могут оказать помощь одноклассники. Да и не только они. По остальным предметам тоже не вижу проблем.

— Что с физкультурой?

Вот уж чего не ожидала!

— Думаю, Владимир Семёнович простит Вике несколько пропущенных уроков, а лично у меня официальное освобождение до конца четверти.

Да, Литовкин по моей просьбе снабдил меня этим документом. На всякий случай. Дополнительная степень свободы никогда не помешает.

— А что с неравными условиями? Недобросовестная конкуренция получается.

— Ничего подобного, Лев Семёнович. Мы уже потеряли сентябрь из-за моей болезни. Наоборот, мы выравниваем шансы.

Директор задумывается. Мы с Викой переглядываемся. Не нравится мне его неуступчивость.

— Давайте, я вам дам одну неделю, а там посмотрим. Послушаем, что учителя скажут. Вдруг на вашей успеваемости всё-таки скажется.

— Нет необходимости, Лев Семёнович, — мой мозг в боевом режиме, аргументы для отпора находит мгновенно. — Вы можете прямо сейчас опросить весь педколлектив, сказался ли на моей успеваемости почти месячный пропуск уроков в сентябре. Или просто в журнал заглянуть. Я пока даже ни одной четвёрки не получила.

Всё равно упрямится. И главное — по-умному. Заставил сбегать за журналом. Не нас, конечно, свита-то за дверью. Проверил. И нашёл ещё один аргумент.

— Допустим, я приду к выводу, что тебе, Молчанова, можно позволить. А Конти?

— За меня тоже можете не волноваться, — Ледяная заговорила впервые.

— Вот всё-таки волнуюсь, Конти…

Достал вконец! Катрина отодвигает в сторону внешний интерфейс и выходит наружу.

— Лев Семёнович, вы всегда увиливаете от оплаты счетов? Для юриста это как бы не комильфо, не находите?

Директор слегка шалеет и багровеет от такого резкого натиска. Ледяная одаривает меня задумчивым, но понимающим взглядом. Себе-то я отгулы выторговала, за неё начинаю биться.

— С чего бы такой хамский вопрос, Молчанова?

— Не понимаете? В прошлом году у нас украли победу, — говорю негромко, но каждое слово будто удар по голове. — И вы в этом участвовали. За вами должок, Лев Семёнович.

— Все виновные наказаны. Вы прекрасно это знаете…

— Кроме вас. Вы, наоборот, поднялись по карьерной лестнице…

Директор надолго замолкает. Высчитывает последствия и вспоминает нашу отмороженность, как я полагаю.

— Ой, всё! Идите уже… — откидывается на спинку кресла и машет рукой.

Мы встаём. Уже на выходе оборачиваюсь:

— Значит, приказ по лицею будет? Мы вас правильно поняли?

— Правильно, правильно… топайте отсюда! — его перекашивает, как от жгучего перца.

Директор, один в кабинете.

— Это что за времена настали? Ведь полувека не прошло, как школяров секли прямо в классах! Куда катимся?

Мужчина задаёт вопрос в окно. То отмалчивается.

— А когда они оперятся, что начнут делать? Жрать нас на завтрак сырыми и без соли?

Вика уже в холле роняет:

— Не люблю выкручивать людям руки…

— Но если они сами вынуждают, то кто им виноват?

— Никто, — молча соглашается Ледяная.

Кое-что я забыла сказать нашему славному директору. Ладно, время есть. Ещё решу, стоит ли.

17 октября, четверг, время 19:00.

Москва, квартира Молчановых.

— Ай-я-я-й! Даночка! — верещит Эльвира. — Помоги! Скорее!

Подскакиваю к знакомой композиции: Витюшка, сияя от счастья, вцепился обеими ручками в волосы обожаемой мамочки и тянет к себе. Любимое его развлечение, и хватка стальная — фиг разожмёшь. Но это если не знать как. А Витюшка уже в курсе, что я умею.

Хватаю его за руки и смотрю в глаза. Строго и даже жёстко.

— Отпусти немедленно. Ты знаешь, что сейчас будет, — и процедура несильно приятная.

Он действительно знает, выражение полнейшего восторга на его личике сменяется не менее полным разочарованием. Неохотно и с кислой миной Витюшка разжимает кулачки. Иначе мои большие пальцы больно надавят ему на запястья. Хочешь не хочешь, а отпустишь. Старшая сестра — это вам не добрая и всё прощающая мамочка.

(да, у старшей сестры не забалуешь: https://www.youtube.com/shorts/O0nn8NGMLKA?feature=share)

— Ещё раз так сделаешь, — я тебе жопу откушу! — отсаживаю его на пол и даю стимулирующего шлепка по ещё не откушенной попе.

— Дана! — слабо протестует спасённая мачеха.

Всё время она попадается. Мне-то одного раза хватило, чтобы не подпускать маленьких к своей причёске.

— Эльвир, может, тебе налысо остричься? — а что, вариант!

Папа начинает смеяться, а я продолжаю:

— Ты только представь его мордочку, когда он — хвать! — а руки соскальзывают.

— Или о щетину укалываются! — папочку разбирает хохот.

Эльвира неуверенно улыбается. А я демонстрирую детишкам разные невозможные для нормального человека гимнастические позиции. Те тут же начинают подражать и, что характерно, кое-что у них выходит без напряжения. Особенно у Насти.

Мы с Ледяной решили, что раз сегодня день пропал, возьмём выходной для наших тренировок. При моём появлении Эльвира немедленно сделала круглые глаза:

— Дана! Как ты похудела!

Удивилась сначала. Как я могла похудеть за пару дней? Только вторник и среду