Ночь с кровавой луной - Диана Зотова

Сели к папе в машину и помчались к старейшинам, храня молчание, потому что оба ещё находились в мыслях и явном шоке. И когда оставалось совсем чуть-чуть до их резиденции, папа меня огорошил своим вопросом:

— Значит, консумировали брак?

— С чего ты это взял? — шокировано смотрю на него.

— От тебя фонит им, — вздыхает отец, выруливая к чугунному забору.

— Да, я не сдержала нутро. Зато выяснила, что у Данара есть сила скорости, — сконфузилась я.

— Я догадывался, — вздыхает папа. — Понимаю тебя, дочь, и не против, но не влюбляйся, потому что убить ты его точно не сможешь и никому этого сделать не позволишь, — хмыкает отец, а после выходит из машины.

Закатываю глаза и выхожу за ним следом. Нас провожают в приёмный зал, и папа, скинув помощнику видеофайлы, садится рядом со мной на кресло. А после в зал входит Селим — альфа тёмных — и Данар, от которого у меня снова кровь сгустилась в жилах, и воздуха перестало хватать.

Он пристально смотрел на меня своими ониксовыми глазами и садился напротив. В его взгляде читалось нечто большее, чем просто желание. Там была власть, сила и обещание чего-то ужасного. Я ощущала, как внутри всё сжимается от его присутствия, от его близости.

Старейшины заняли свои места, и атмосфера в зале накалилась до предела. Предстояло обсудить нечто большее, чем просто создание гибридов. На кону стояло будущее всего нашего мира.

13. Другая стратегия

Луна

Выслушали Селима, который говорил словами своего сына, и мы с папой с ухмылкой переглянулись. После этого, конечно же, дали слово в защиту моему отцу.

И тут началось самое страшное — на большом экране появилось видео, которое я сама не видела. На нём Севастьян собирал свою кровь и внедрял её в вену обычной женщины. Через несколько часов она начала трястись, изо рта пошла пена, и перед нашими глазами предстала та самая тварь, которую мы так долго пытались отыскать.

Старейшины замерли, не отрывая взгляда от экрана. Даже Данар, сидевший напротив, напрягся, чувствуя опасность, исходящую от этого создания.

— Это только подтверждает, что нам угрожает опасность, ведь их кто-то создает таким образом, — тихо произнёс отец, глядя на экран. — Создает стаю. Стаю гибридов, которых мы не можем учуять, которых не можем распознать и сила которых превышает нашу в разы.

В зале повисла тяжёлая тишина. Все понимали: то, что они увидели, — это не просто эксперимент. Это начало чего-то гораздо более масштабного и опасного. И теперь нам предстояло решить, как остановить это безумие, пока не стало слишком поздно.

«Почему ты мне не сказала?!» — вонзается в мою голову недовольство Данара.

«Ты меня заставил сражаться на арене, потом трахал меня. Так что времени у меня на это не было», — спокойно отвечаю я, смотря пронзительно в его глаза.

Данар приподнимает уголок рта и чуть ведёт подбородком.

Сглатываю и продолжаю смотреть на него тяжело.

«Кажется, это ты меня трахала, или я что-то перепутал?» — прищуривается ехидно.

«Это было ошибкой. Чего требовало волчье нутро, но этого больше не повторится», — отвечаю мысленно и вздёргиваю носик.

«Намекаешь на то, что я с тобой беседы должен вести?» — усмехается и смотрит из-под ресниц.

«Попробуй, но не думаю, что ты хотя бы говоришь лучше, чем трахаешься», — приподнимаю уголок рта я.

«Да что ты? Не впечатлил, значит? Ну куда уж мне до Марса и изгоя, да? Хотя, если мне не изменяет память, ты кричала и стонала», — проводит языком по своей нижней губе в оскале.

«Это было от жуткого отвращения, не пытайся льстить себе», — отвечаю, сжимая кожу кресла.

«Нет, я всё же польщён, ведь чувствую, как ты сейчас возбуждена и хочешь мой член в себя», — изгибает он шею, склонив голову набок, и изучающе скользит по моему телу взглядом, от чего я выравниваю тело, расправляя плечи.

«Я возбуждена от желания вырвать тебе сердце», — мысленно рычу.

«Дело времени, и ты сама СНОВА залезешь на меня, когда я буду просто ждать и трахать других», — отвечает спокойно мне и оскаливается.

«Да хоть полмира перетрахай, меня ты на своём члене больше не увидишь», — бросаю я.

Данар улыбается широко, а после уводит взгляд на старейшин, которые уже голосуют за способ Данара. Вижу две руки «за» и дышу часто, от страха и отчаяния.

— Папа?

— Дочь, выбора всё же не остаётся… Их найти необходимо, и пусть это сделают тёмные, переубивая друг друга, — шепчет мне на ухо отец.

И когда Маран поднимает свою руку, говоря всем о том, что большинство старейшин «за» и оборотни идут по пути Данара, я смотрю на своего мужа. Он, расплывшись в победной улыбке, расправляет плечи, от чего моя кровь сгущается. Данар смотрит на меня с усмешкой, от чего мне так и хочется глаза его ониксовые выгрызть.

«Я не привык проигрывать, Луна», — шепчет в моём голове.

«Это будет ужасно?» — шепчу я мысленно, понимая, что проиграла, и людям придётся испытать ужас и страх.

Данар становится серьёзным и словно с теплом смотрит на меня, поджимая губы, когда у меня из глаза скатывается одинокая слеза. Чувствую разочарование в себе и страх за то, что не смогла. За то, что каждый ребёнок вот-вот будет напуган, сколько будет криков и ужаса в их глазах.

«Это будет прекрасно для оборотней. Мы наконец вкусим свободы, дадим нашим волчьим натурам волю», — отвечает он, но в его голосе слышится что-то похожее на сожаление.

Я отворачиваюсь, не в силах больше смотреть ему в глаза. В зале раздаются приказы, начинается суета, но для меня всё словно замирает. Я чувствую, как мир вокруг рушится, как ломаюсь и оплакиваю человечество я. Моё сердце разрывается от боли и отчаяния, а в душе разрастается чёрная бездна.

И когда мы выходим из приёмного зала, я, стерев слёзы рукавом пиджака под пристальными взглядами Альф и Данара, отталкиваю отца, который согласился на эту жестокость. Срываюсь на бег вниз по лестнице.

Выбравшись на свежий воздух, оборачиваюсь в волка и срываюсь с места.

Уже второй раз покидаю резиденцию старейшин со слезами, отчаянием и страхом. Ветер хлещет по морде, а лапы бесшумно несут меня прочь от этого места. Холодный воздух обжигает лёгкие, но я не останавливаюсь.