Инженер. Система против монстров 10 - Сергей Шиленко

Глава 8

Кошка (интерлюдия)

Кошка ударилась лапами о ковёр, но не убежала. Она замерла, словно вкопанная, в самом центре коридора.

— Ой, — выдохнула Олеся, делая шаг назад. — Никита… ты это видишь?

Никита замер рядом. Глаза мальчика расширились, отражая голубое сияние, которое становилось всё ярче, всё плотнее, словно кто-то разжигал холодное пламя внутри трёхцветной шёрстки.

— Вижу, — прошептал он, сглотнув. — Это… ненормально. Даже для нас ненормально.

Черничка позади них издала низкое «щ-щ-щёлк». Её передние лапы подогнулись, хелицеры раздвинулись. Паучиха не нападала, но готовилась к атаке.

Шерсть на кошке встала дыбом, но не от страха, а от энергии, распиравшей маленькое тельце. Контуры животного начали плыть, размываться, словно кто-то плеснул водой на акварельный рисунок. Размеры увеличивались. Лапы удлинялись. Спина выпрямлялась, расправлялась, теряя кошачью грацию и обретая человеческую стать. Хвост втянулся, растворился в голубом мареве.

— Она растёт! — выкрикнула Олеся. — Она превращается!

— Да вижу я, бежим отсюда! — бросил мальчик, хватая её за рукав, но приручительница не двинулась с места.

Голова кошки менялась: вытянулась, уши стали округлыми и съехали пониже, нос стал человеческим, губы тоже человеческими. Шерсть исчезала, оставляя вместо себя гладкую, чуть бледную кожу. Вспышка, и голубое сияние погасло так же внезапно, как и появилось.

На ковре, на том месте, где только что находилась трёхцветная кошка, стояла девушка. Лет восемнадцати-девятнадцати. Короткая стрижка, острые скулы, аккуратный нос. Обычные джинсы, простая бежевая кофта с длинными рукавами. Ничего необычного. Если бы не глаза — те же самые, изумрудные, с вертикальными щёлочками зрачков. Они постепенно округлились до человеческой формы, а потом девушка моргнула, и всё прошло. Глаза тоже стали обычными, серыми.

Над её головой вспыхнула полупрозрачная системная надпись, которую Олеся и Никита прочитали одновременно:

Катя — Уровень 3

Девушка строго посмотрела на детей и заговорила. Вернее, зашипела. Тихо, яростно, почти как кошка несколько минут назад.

— Вы… — её голос срывался от с трудом сдерживаемого негодования. — Вы вообще нормальные⁈ Носитесь за мной по всему отелю! Орёте! Паучищу своего на меня натравили! Я вам что, игрушка⁈

Олеся замерла с открытым ртом, потом моргнула. Её глаза горели таким восторгом, словно она только что увидела не разгневанную девушку, а как минимум ожившего дракона.

— Ты… ты… — пролепетала она, — ты оборотень⁈

Катя застыла. Брови сдвинулись к переносице.

— Что? — переспросила она ледяным тоном.

— Оборотень! — счастливо выпалила Олеся, совершенно не замечая перемены в её настроении. — Как в фильмах! Ты превращаешься в животное! Это так круто! Я всегда хотела увидеть настоящего оборотня! Ну, то есть, я уже видела! Но Гончие совсем другие! Они злые, а ты своя! А ты в кого ещё умеешь? Только в кошку? Или в волка можешь? А в птицу? А в паука? Представляешь, если бы ты превратилась в паучиху, как Черничка, только в маленькую! Вот было бы здорово!

Катя сделала глубокий вдох. Потом ещё один. Её пальцы сжались в кулаки, а потом резко разжались. Она расправила плечи и посмотрела на Олесю таким взглядом, каким учительница смотрит на нерадивую ученицу, сказавшую несусветную глупость.

— Я не оборотень, — произнесла она раздельно, чеканя каждое слово. — Я пе-ре-вёр-тыш. Поняла? Перевёртыш! Это совершенно разные вещи. Оборотни меняются под влиянием луны, теряют контроль, впадают в звериное безумие и вообще являются продуктом дешёвых ужастиков и деревенских баек. А перевёртыш — это сознательная трансформация. Дар. Я управляю процессом. Я — это я, в любом облике. Усвоила?

Олеся закивала так быстро, что её коса запрыгала. Она не стала объяснять тётеньке про Гончих, это сейчас вообще не важно!

— Усвоила! Перевёртыш! Это ещё круче! Так ты только в кошку можешь? А когда превращаешься, одежда куда девается? Вот сейчас на тебе джинсы и кофта, а когда ты кошка, они что, исчезают? Или становятся шерстью? Или они внутри тебя?

Катя зажмурилась. Потёрла переносицу пальцами. Никита заметил, как дрогнул уголок её губ. То ли в усмешке, то ли в нервном тике.

— Это… не твоё дело, — процедила она, открывая глаза. — И вообще, дайте пройти.

Она попыталась обойти детей, но Олеся шагнула в ту же сторону, преграждая путь.

— А почему ты убегала? — не унималась девочка. — Ты же живёшь здесь, в общине! Я тебя видела раньше! Ты работаешь в прачечной, да? Ой, а ведь кошки воду не любят! Как ты стираешься?

— Стиральной машинкой, — фыркнула Катя.

— Почему ты никому не говорила, что умеешь превращаться? — наседала Олеся. — Это секрет? Слушай, я никому не скажу, честно-честно! Только дяде Лёше. Он должен знать. Он же у нас главный по всяким таким штукам. И вообще по всем штукам. Он тебя точно не обидит. Наоборот, обрадуется! Он любит, когда появляется что-то необычное. Сразу начинает придумывать, как это использовать. Ты не бойся, он хороший, и найдёт для тебя подходящую работу!

Катя резко выдохнула и полосонула по девочке таким взглядом, что Никита напрягся. «Тётка точно нехорошая», — решил он.

— Вот поэтому я и не спешила рассказывать! — вызверилась она. — Я не хочу, чтобы меня использовали! Я не ресурс, девочка. Я человек. И хочу, чтобы меня воспринимали как человека, а не как полезную функцию. Мне не нужна «работа от дяди Лёши». У меня уже есть работа. В прачечной. И меня она устраивает. Я не хочу быть чьим-то проектом. Не хочу, чтобы меня изучали. Не хочу, чтобы меня заставляли превращаться по команде.

Она обошла Олесю, на этот раз решительно, почти оттолкнув. Девочка не стала удерживать. Она смотрела вслед удаляющейся фигуре со сложной смесью эмоций на лице. Разочарование, любопытство и какое-то новое, только зарождающееся понимание. Катя шла по коридору, чеканя шаг.

— Вот это да, — выдохнул Никита, когда девушка скрылась за поворотом. — Перевёртыш. Я думал, такое только в аниме бывает.

Олеся покачала головой.

— Надо рассказать дяде Лёше, — твёрдо заявила она. — Он наверняка придумает для неё хорошую работу. Интересную. Чтобы она сама захотела. Что-то, чего никто другой не сможет.

Никита покосился на неё и хмыкнул.

— А если не захочет, дядя Лёша отправит её чистить картошку.

* * *

Олеся вышла в холл первой, за ней Никита и Черничка, мягко перебирающая лапами по ковру. На широком диване, обитом бордовым велюром, сидели трое. Борис, сгорбленный и небритый. Рядом Медведь и Вера, она забилась в угол дивана и нервно теребила край медицинского халата.

Перед ними, скрестив руки на груди, стоял Варягин. Выглядел он так, словно собрался проводить смотр личного состава. Спина прямая, подбородок вздёрнут.

Чуть поодаль расположились остальные. Олег Петрович держал в руках странное устройство,