Янтч - Майлз Нортон

– Искра зажжена. Теперь жди пожара. Фрэнк вовремя успел слить поставку и подготовить нападение.

(Ночь. Ливень. Escalade Джона выезжает с территории склада, колеса швыряют грязь. В зеркале – вспышка мигалок. Джон прикусывает губу, замедляется. Окно опускается. Полицейский светит фонарем в лицо).

Полицейский (хрипло, с налетом усталости):

– Офицер Майкл Купер. Водительские права и регистрацию.

(Джон тянется к бардачку. Движения плавные. Внутри – пистолет. Он берет только документы.)

Джон (спокойно, с налетом светской усталости):

– Работа не ждет, офицер. Консалтинг – это вечные разъезды.

(Полицейский щурится, читает документы. Капли дождя размывают чернила. Внезапно – резкий звук по рации: «Все патрули, код 10–80, перестрелка в промзоне…» Он настораживается.)

Полицейский (взгляд на часы Джона – Patek Philippe, потом обратно в лицо).

– Мистер Хиггс… Откуда держите путь?

(Пауза. Джон улыбается ровно настолько, чтобы не вызвать подозрений.)

Джон (легкий смешок):

– Если бы я там был, разве стал бы уезжать на таком? (Похлопывает по рулю.) Слишком заметно.

(Полицейский задерживает взгляд. Где-то вдали – еще один выстрел. Он нервно дергает плечом.)

Полицейский (бросает документы на колени Джону):

– Ладно. Но смените маршрут – на мосту пробка из-за аварии. И… (пристально) … поправьте зеркало. А то не видно, кто сзади едет.

(Джон кивает, окно поднимается. Escalade трогается. В зеркале – полицейский всё еще стоит под дождем, смотрит вслед. Рация кричит: «Подозреваемые уходят на нескольких спортивных седанах…»)

Джон давит на газ. В голове – голос Фрэнка: «Полицейские уже в игре. Значит, Карл решил стравить всех».

Тем же вечером у Джона дома

Дом. Милый дом. Конверт с деньгами несколько всхуднул.

«Надо будет посмотреть новую квартиру. С приложения каждую неделю капает по 100 тысяч. Могу позволить себе дом мечты с панорамными окнами и видами на Таймс-сквер», – Джон невольно улыбнулся от этой мысли. «Пусть и в ипотеку. Всегда мечтал о таком».

Два месяца спустя

Джон сидел в полумраке своей квартиры. Пустой стакан виски в руке. На огромном экране телевизора мелькали кадры CNN.

«Трагедия в центре города. Сегодня около 14:30 двое вооруженных мужчин открыли огонь по посетителям кафе “Терраса” на Пятой авеню. По последним данным, пять человек погибли, включая беременную женщину, спасшую жизнь десятилетнего мальчика…»

Камера показала разгромленную террасу – перевернутые столики, разбитые стекла, темные пятна на плитке.

Экран CNN показывал уже другую новость, но Джон не видел.

Он не дышал.

Его пальцы онемели.

Стакан разбился об пол.

«Это… невозможно».

Он встал, пошатнулся. В голове проигрывался момент снова и снова. Он дал Фрэнку список «точек напряжения». Он знал, что Карл хочет хаоса. Но он не думал… не мог подумать…

Они стреляли в детей.

Она была беременна.

Он подошел к окну. Город горел внизу.

«Я это сделал».

Его рвало.

Потом он закричал. И только его отражение с искривленной гримасой ему ответило: «Ты добился своего? Защитил меня?»

Джон (тихо, устало):

– Оставь меня.

Отражение (губы шевелятся в такт, но голос звучит на секунду позже, как эхо):

– Куда ты убежишь? Ты же везде берешь меня с собой.

(Джон резко отворачивается, но отражение остается в стекле, его глаза – две темные дыры).

Джон: (сжимая виски):

– Ты не настоящий.

Отражение: (наклоняет голову, будто изучая его):

– А ты? Кто ты, Джон? Герой? Жертва? Или просто трус, который снова всех подвел?

(Городские огни за окном пульсируют. Отражение на миг расплывается – и вдруг становится четче, ближе).

Джон (шепотом):

– Я сделал всё, что мог…

Отражение (внезапно резко, с ненавистью):

– Нет. Ты сделал только то, что было проще. И смотри, что получилось.

(В стекле мелькают чужие лица – те, кто погиб из-за него. Девушка из новостей смотрит на него сквозь отражение, без слов. Джон отшатывается, но за спиной – только темная комната.)

Отражение (мягко, почти ласково):

– Ты думал, если не будешь смотреть – оно исчезнет? (Пауза.) Но я-то всегда здесь. Прямо за твоими веками.

Джон закрывает глаза. В темноте – снова огни города, и среди них – его лицо, искаженное презрением. Зеркало больше не нужно.

Глава 10. Настоящее. После взрыва

Джон открыл глаза. Последнее, что он помнил – ослепительную вспышку, грохот, ощущение невесомости, будто его вырвало из реальности взрывной волной. А теперь – тишина. Густая, давящая, словно вата, забившая уши.

Он лежал на спине. Холодная влага просачивалась сквозь ткань рубашки. Под пальцами – гладкая, мокрая поверхность, больше похожая на пол, чем на землю. Но вокруг не было ни стен, ни неба – только бесконечная чернота, будто его выбросило в пустоту между мирами.

Тишину разорвал едва слышный плеск. Джон резко поднял голову. В нескольких шагах от него стоял мальчик. Лет шести, не больше. Выцветшая футболка с неразборчивым рисунком, шорты с порванным карманом. В маленькой руке он сжимал игрушечного динозавра, держа его за хвост. Пластиковая фигурка была старая – краска облезла, а на боку виднелся глубокий надлом.

Мальчик смотрел на него. Не моргал.

– Я… мертв? – голос Джона прозвучал хрипло, чужим эхом.

Из темноты раздались шаги.

– А ты считал себя живым до взрыва?

Человек вышел вперед, остановившись рядом с мальчиком. Высокий, в потертой кожаной куртке. Лицо скрывала тень, но ухмылка была отчетливо видна – кривая, привыкшая к цинизму.

Джон вскочил на ноги. Вода под ботинками расходилась кругами, но отражение в ней двигалось с опозданием, будто кто-то подражал его движениям с задержкой в долю секунды.

– Кто ты? Где я?!

Человек наклонил голову, и слабый свет, которого здесь не должно было быть, упал на его лицо. Шрамы. Жесткие складки у рта. Глаза, в которых Джон вдруг узнал что-то… знакомое.

– А ты не узнаешь меня? – голос стал тише, почти ласковым. Он сделал шаг вперед, и мальчик незаметно растворился в темноте, будто его и не было. – Я Рик.

Где-то в пустоте раздался глухой удар – будто рвануло далеко-далеко, за гранью этого места. На мгновение тьму разорвал багровый отсвет, и Джон увидел больше, чем хотел.

Стены. Вернее, то, что их имитировало – кривые, покрытые паутиной трещин, словно пространство здесь когда-то ломалось и склеивалось обратно кое-как. Темные пятна на полу, слишком густые для воды. И тени – не его, не Рика… чужие, замершие в неестественных позах.

Свет погас. Теперь перед ним снова был только Рик. Его улыбка растянулась шире, обнажая неровные зубы.

– Ну что, Джон… Наконец-то сможем нормально поговорить?

Вода под ногами вдруг почернела. Джон ее