Чокнуться можно! Том 3 - Алексей Аржанов

— Что ж, ведите, — попросил я. — Сейчас разберёмся.

Щербаков провёл меня на второй этаж. По коридору шли молча, и чем ближе мы подходили к северной комнате, тем сильнее система реагировала на ауру пациентки.

/Внимание: эмоциональный фон объекта нестабилен. Мерцание усиливается. Фиксируется не менее трёх различимых цветовых паттернов в пределах одного носителя. Определить диагноз не представляется возможным/

Три паттерна? В одном человеке? Так не бывает… Я ещё удивлялся Полине с её стабильным зелёным. А тут сразу три цвета разом. Это как если бы человек скорбел, веселился и сгорал от злобы одновременно.

Анна сидела в кресле у окна, в простом домашнем платье, с пледом на коленях. Тёмные волосы убраны назад. Симпатичная девушка. Но её взгляд… Никогда ещё такого не видел. Не пустой, как раз наоборот. В нём будто сокрыто слишком много информации.

Столько, что я не могу её всю прочитать.

— Аня, — мягко сказал Щербаков. — К нам пришёл доктор. Мой коллега — Алексей. Он хочет с тобой поговорить. Ты готова?

Анна медленно перевела взгляд на меня. Создалось впечатление, что она меня изучает.

— Готова. Здравствуйте, Алексей, — почти шёпотом произнесла она.

Голос спокойный. Только слишком уж низкий для женщины. Похрипывает, будто специально напрягает голосовые связки.

Я придвинул второй стул и сел напротив, оставив между нами около метра. Щербаков молча отошёл к стене и встал так, чтобы не попадать в её поле зрения.

— Сейчас я задам вам несколько вопросов, Анна. Постарайтесь отвечать на них честно, — попросил я.

/Объект: Анна. Фон: преобладает голубой — спокойствие. Микромимика: ровная, естественная. Состояние: ясное/

Это меня сбило. После всего, что рассказывал Щербаков, я ожидал увидеть человека в остром состоянии. А передо мной сидела совершенно адекватная женщина. По крайней мере, такой она казалась системе.

— Как вы себя чувствуете? — я начал с самого простого. Классическое начала любого опроса — жалобы.

— Хорошо. Немного устала с дороги. Но в целом жаловаться не на что, — заявила она.

— Вы помните, как сюда приехали?

— Конечно, — кивнула она. — Игорь привёз. Из Москвы. Вчера поздно вечером, кажется… Или сегодня ночью? Точно не скажу, я задремала в машине.

Разговор пока идёт ровно. Но вижу по глазам Щербакова, что поведение жены его удивляет. И это важно! Он смотрит на неё так, будто видит этого человека впервые в жизни.

— Скажите, Анна, — продолжил я. — Игорь говорит, что в последние недели вам бывало нехорошо. Вы это помните?

Она задумалась.

— Помню… частично. Но всё как сквозь воду. Как будто мне рассказывали, что со мной происходило, а я всё это постаралась запомнить.

— А что насчёт имён? — поинтересовался я. — Вы помните, что иногда называли себя другими именами?

Она пожала плечами. И в этот момент её фон дёрнулся.

/Внимание! Фиксируется аномально резкое изменение фона! Вместо голубого превалирует зелёный фон/

— Мария! — сказала Анна, и неожиданно улыбнулась. Вся её мимика моментально изменилась. — Меня отец в детстве Машей называл в шутку. У него подруга была — Маша Воронцова. Он говорил, я на неё похожа. Вы с ней тоже были знакомы?

Опа… А вот теперь я понимаю, почему Игорь так беспокоится. Даже мне стало не по себе от такого перехода. Будь у неё шизофрения — я бы не удивился. Но тут ею и не пахнет…

/Фиксация: переход паттерна. Время перехода — 1.4 секунды. Микромимика: изменение мышечного рисунка вокруг глаз и губ. Полное изменение внутреннего состояния/

— Нет, я её не знал, — осторожно ответил я. — А вы эту Машу хорошо помните?

— Конечно! Мы же с ней… — она осеклась.

Фон снова изменился. На этот раз с зелёного на серый.

— Простите, — помрачнела девушка. — Я что-то… не то говорю. Ерунду какую-то. Я сама-то её не знала. И никогда не видела. Что со мной происходит?

— Анна, всё хорошо. Расскажите ещё. Какое первое имя приходит вам в голову, когда вы смотрите на меня?

Она посмотрела внимательно. Прищурилась.

— Виктор, — сказала она. Её голос стал жёстче. — Вы похожи на Виктора Сергеевича. Я какое-то время лечилась у этого терапевта. Ещё после развода… Очень хороший врач.

— Анна, я не Виктор. Меня зовут Алексей, — напомнил я.

— Я знаю, что вы Алексей, — она нахмурилась. — Но выглядите вы как Виктор! У вас такой же взгляд. Внимательный. Он тоже всегда меня выслушивал, не перебивая.

/Фиксация. Третий паттерн за четыре минуты. Носитель не лжёт. Признаки симуляции отсутствуют. Носитель сообщает информацию, которая ему не принадлежит/

— Анна, у вас был развод? — я решил сослаться на то, что она сама только что сказала.

— Что? Какой развод? Мы с Игорем четыре года женаты, — она удивлённо посмотрела на мужа. — Игорь, ты слышишь? Разве я такое говорила?

— Слышу, — тихо сказал Щербаков. — Аня, всё в порядке. Подожди немного. Доктор разберётся.

Уж как-нибудь постараюсь. Вот только пока что предположений касаемо её состояние у меня совсем немного.

Я ещё минут двадцать аккуратно вёл беседу. Задавал самые обычные вопросы — про детство, про родителей, про любимые блюда. И за эти двадцать минут зафиксировал ещё четыре перехода. Каждый раз ненадолго всплывало новое имя, эмоции, поведение и самое главное — знания.

А затем Анна забывала всё, что говорила.

Проклятье, я ведь много раз лечил людей с диссоциативным расстройством личности. Я знаю, как работает это заболевание. Но здесь всё не так! При классической диссоциации личности стабильны. Они возвращаются, их можно знать поимённо, у них есть характер, привычки, возраст. А здесь каждое имя звучало один раз. И больше не повторялось.

Будто она их на ходу придумывает. Но ведь я уже знаю, что она не симулянтка.

Значит… Хм…

Выходит, я имею дело не с личностями. Все эти имена представляют из себя что-то другое.

/Идёт анализ: гипотеза «множественные личности» недостаточна для объяснения. Определить диагноз не представляется возможным/

И тут до меня дошло. У меня созрело новое предположение. Только им можно объяснить происходящее.

— Аня, спасибо вам за разговор, — поднимаясь со стула, сказал я. — Отдыхайте. Я ещё к вам обязательно вернусь.

Она кивнула. Её взгляд снова изменился.

Мы с Щербаковым вышли в коридор. Хирург в нетерпении смотрел на меня одновременно и с отчаянием и с надеждой.

— Ну? —