Чокнуться можно! Том 3 - Алексей Аржанов

/Слепок №3: деактивирован/

Дальше работа пошла своим чередом. Я называл — Анна отделяла. Иногда даже опережала меня:

— Это не я, — говорила она ещё до того, как я заканчивал описание.

Имена мелькали самые разные. Кого она только не назвала за этот промежуток времени! Я хоть и привык работать с людьми и слушать их проблемы, но мне всё равно было не по себе от того, что Анне приходилось держать внутри себя.

Через пару часов мы уже извлекли из неё огромный список людей. Женщина с обидой на сестру, старик с одышкой, разругавшаяся пара, какие-то персонажи из фильмов, несколько пациентов Щербакова — одуреть можно! Чужие судьбы, страхи, радости — всё это копилось в Анне годами.

К двадцатому отпечатку я уже почти не чувствовал собственных рук. Система работала на пределе. Каждый раз, когда я подключался к её фону, в висках начинало стучать всё сильнее и сильнее. В какой-то момент у меня перед глазами поплыли пятна. Пришлось даже сделать короткую паузу, чтобы выпить воды, отдышаться.

И ведь у меня сейчас огромный уровень совместимости с системой! А что бы случилось, попробуй я сотворить нечто подобное сразу после перемещения в это тело? Скорее всего, нейроинтерфейс сразу бы сгорел вместе со мной.

Щербаков молча сидел рядом. Не вмешивался и не торопил, только смотрел на процесс исцеления Анны.

Я продолжал мысленно считать снимаемые отпечатки. Двадцать пять. Тридцать. После тридцатого я сбился со счёта.

И вот, спустя ещё какое-то время, я снова закрыл глаза и проверил фон.

/Активные отпечатки: 0/

/Эмоциональный фон объекта: собственный сигнал — 96%/

Чисто. Поверить не могу… Неужели получилось?

До чего же всё-таки это была кропотливая работа. Наверное, песчинки на морском дне пересчитывать и то проще. Никогда ещё не делал ничего подобного.

Чаще всего, чтобы помочь пациенту, достаточно достучаться до его потаённых страхов, заблуждений или проблем, а затем — «вправить мозги».

Тут всё оказалось намного труднее.

Я открыл глаза. Анна сидела передо мной — бледная, осунувшаяся, с тёмными кругами под глазами. Но всё это не важно — она скоро восстановится. Главное, что в голове у неё больше нет чужих голосов.

И ведь если бы я не рискнул и не попробовал «вручную» вытащить из неё эти отпечатки, вероятно, рано или поздно она бы на самом деле сошла с ума.

— Всё, Анна, — улыбнулся я. — Мы закончили. Как себя чувствуете?

Она не знала, что сказать. Похоже, до неё только сейчас дошло, как ей на самом деле было тяжело всё это время.

— У меня в голове тихо, — прошептала она. — Вы не представляете, как же тихо… Я уже и забыла, как это приятно — слышать только собственные мысли.

Щербаков опустился рядом с ней на колени. Обнял за плечи и прижал к себе.

Я отвёл взгляд. Решил оставить их наедине на какое-то время. Сейчас мне тут делать нечего. Своё дело я уже сделал. И, стоит отметить, опыт был незабываемый. Я думал, что уже знаком со всеми психическими патологиями. А нет! Век живи — век учись.

— Я подожду вас в гостиной, Игорь, — покидая комнату, произнёс я. — Не торопитесь.

В гостиной я опустился в кресло и прикрыл глаза. Голова гудела так, что хотелось обхватить её руками и не отпускать. Лечение Анны за эту ночь выжало из меня всё до последней капли.

Сколько сейчас времени, интересно? Я посмотрел на часы. Половина пятого утра. Чёрт! За окном уже начинает светать. А ведь мы начали вчера вечером… С ума сойти, как быстро время пролетело! Будто я сам вошёл в какой-то транс.

Хорошо ещё, что я Лене заранее написал, что задержусь по работе. Вернее, написал-то я, что задержусь — а на деле просидел тут всю ночь. Ну, раз она не звонила, значит дома всё в порядке. Беспокоиться не о чем.

Щербаков спустился минут через двадцать. Выглядел он уставшим не меньше, чем я.

— Уснула, — коротко сказал он. — Только села на кровать, тут же отключилась. Не помню, когда последний раз видел, чтобы она так спала. Спокойно, ничего даже не бормочет себе под нос.

— Это хорошо, — ответил я. — Пусть отсыпается. Несколько дней может быть слабость. Но это нормально. Скоро восстановится.

Игорь сел напротив. Несколько секунд молчал, подбирая слова.

— Алексей… — начал он. — Я не знаю, как вас благодарить. Серьёзно. Я ведь уже почти смирился с тем, что её придётся отдавать в стационар. Думал — всё, потеряю её. А вы…

— Я просто делал свою работу. Тем более ситуация чисто с научной точки зрения очень интересная. Я рад, что смог вам помочь.

— Свою работу? — усмехнулся он. — Вы мне кое-кого напоминаете. Есть у нас в сообществе один человек, у которого работа никогда не заканчивается. Ни дома, ни на улице, ни в клинике. Всё время старается помочь всем вокруг. Нет, Алексей, не принижайте свои заслуги. Вы сделали то, чего я сам сделать не смог. Так что — спасибо вам ещё раз. От души.

— Обращайтесь, — улыбнулся я. — Никогда не откажу.

— Алексей, — Щербаков сменил тон. — У нас ведь была договорённость… Я пообещал, что взамен дам вам полезную информацию. И своё слово сдержу. Обязательно. Но перед этим мне нужно связаться с теми, кто стоит выше меня. Скажу, что вы прошли проверку — и не просто прошли, а вытащили человека там, где никто из наших, скорее всего, не справился бы.

— На всякий случай уточню, что я помогал вам не только ради этого.

— Я знаю, что не для этого. Но это не важно. В ближайшее время с вами свяжутся. Либо я сам, либо кто-то из моих коллег. Передадут информацию, которая вам будет полезна. Пока что я могу только сказать, что таких людей, как вы — много. И все мы — лекари. Помогаем друг другу, учимся, обмениваемся знаниями. Когда наступит время — вас пригласят. Больше я вам пока ничего сказать не могу.

Интересно получается. Он говорит, что таких, как я, на самом деле много. Но при этом отмечает, что я уникален. Только у меня есть способность — оказывать психиатрическую помощь. Остальные, похоже, лечат только тело.

Мы с Щербаковым обменялись рукопожатиями.

— Поезжайте, Алексей. Уже светает. Водитель Кирилла Валерьевича отвезёт вас домой. Вы уже и сами на